Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
почти шесть сотен человек. Освобожденные от деревьев участки побережья уже использовали для разгрузки судов. И все это под шорох затихающего снегопада.
Алексей потребовал первым делом организовать ему дома в новой деревне у реки. Придется менять все планы. Готовые срубы колониального наряда частью ставить на реке, а тут строить с нуля.
Новый год отметили на третий день потлача. Неплохо так погудели. Хорошо, что сухие детали срубов успел присыпать мокрый снег, а то Алексей очень уж жарко производил впечатление на аборигенов. Даже не знал, что он с собой везет столько праздничной пиротехники.
Первый день нового, 1710 года, провели, как положено, шатаясь утром с больной головой, и раскачиваясь к вечеру продолжением праздника. Потлач явно затягивался на восемь дней.
Второго января удалось загнать народ на продолжение строительства. Пляски и обнаженные в жилищах женщины – это хорошо, но длинную дорогу впереди никто не отменял. Женщины тут, кстати, очень даже ничего. Несколько непривычные черты лиц, вытянутые, с тяжелой нижней челюстью – зато компенсируемые остальными, не менее крупными формами. В мое время подобный типаж назвали бы «лошадиным лицом», зато местные дамы могли вдвоем нести тяжеленную, выдолбленную из дерева, лодку, при этом весело перекрикиваться. Намекнул Алексею на межрасовые проблемы. Пусть уточняет, насколько тут все строго и отделаемся ли мы просто бусами. А то многие морячки у нас уже «поплыли».
К Рождеству собрали общинный дом на реке. Собрали даже два дома, фасадами друг к другу, с большой площадью между ними, маленькой церковью в западной части двора и башенками ворот в восточной. Самих ворот, как и частокола, еще не имелось, но, то дело наживное.
Несмотря на возмущение батюшек, перед воротами, силами местных аборигенов, ставили большой столб. Его изначально перед домами ставить хотели, но наши священники уперлись в библию, и отвоевали русский двор от еретиков. Удалось уговорить местных, что весь комплекс, это единое сооружение, перед которым надо ставить столб, а батюшек, что столб вне нашего, православного, жилья стоять будет. И те и другие остались недовольны – но компромисса достичь удалось. Не мне удалось – целиком достижение Алексея. Можно начинать гордится.
Постройка «Cторожевой» и «Корабельной» крепостей затягивалась, в связи с переброской сил на строительства поселка «Рождества» у реки. Названия, как видите, пришлось перетасовать, Алексею понравилось первоначальное именование крепости в заливе, и он велел так назвать поселок на реке.
Сторожевая крепость, на впадении реки в залив, напротив полуострова, рассчитывалась на две сотни солдат гарнизона, хотя пока тут будут только два капральства. Корабельная крепость, была просто Побразным адмиралтейством, на сотню человек и четыре верфи под деревянные корабли. Две верфи под малые, и две под фрегаты. Эллинг строили пока только один, а на малой верфи уже начинали сборку баржей из привезенных деталей.
Все усугублялось погодой. Снег сменился дождем, парусиновые тенты текли по швам, наплевав на пропитку, туман обвешивал кучи выгруженных вещей каплями воды. Всем хотелось тепла и солнца.
Приказал закончить первым делом баню. Даже раньше, чем часовню. У нас одна церковь в «Рождестве» уже есть, нам бы теперь о теле позаботиться.
Сам праздник прошел как положено. Даже крестный ход вдоль реки был. Очень интересно наблюдать поведение индейцев, присоединившихся к толпе православных и приплясывающих сзади. Эдакий симбиоз крестного хода и бразильского карнавала. Опять батюшки остались недовольны.
Объелся копченой рыбой. Наши поселки начали обрастать разгружаемой инфраструктурой. Над «Рождеством» уже и ветряк подняли, только ветра едва хватало на пару ламп. Около «Корабельного» заработали угольные печи, утилизируя деревянную массу и протапливая собранные срубы. Вокруг всех поселков размечались будущие огороды и ответственные за них выведывали у местных годовые ритмы погоды. Да чего их выведыватьто. Еще Городницкий пел
Над Канадой небо синее,
Меж берез дожди косые.
Так похоже на Россию,
Только все же не Россия…
Картошка тут точно расти будет, а остальное, надо пробовать. И хорошо бы вызнать, что за семечки, оказавшиеся вполне съедобными, мы добыли. Неужели тут рис растет?
После Рождества наступило расслабление. Народ будто сбросил напряжение перехода, кругом виделись радостные лица, попадались смешанные группы из наших и индейцев о чемто оживленно беседующих на пальцах. Толмачи стали нарасхват. Алеутов и
