Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
наконец, местным колоритом и жизнь вошла в деловую колею. Вечерами мы сидели с ним за приказами. Одним из которых была инструкция о найме индейцев.
Как выяснилось, тут часто подрастающее поколение уходило на выселки, или даже переходило в другой клан. Проблема отцов и детей отнюдь не в мое время возникла. Так вот, уже несколько молодых поинтересовались возможностью перехода в клан двуглавого орла, с условием переезда в поселки залива, то есть, подальше от реки.
Теперь этот процесс регламентировался. Принимались все желающие с годовым испытательным сроком. За это время должен быть изучен язык и обычаи «двуглавого» клана. По окончанию годового срока принималось окончательное решение о приеме. Вот только дальше новопринятый, в случае подходящего возраста, попадал под пятилетнюю воинскую повинность. Настоял не врать вступающим. Сразу расписать их дальнейшую судьбу – год адаптации, пять лет службы, потом полноценный клановец.
В основном спорили о «полноценности». Приближенные Алексея, да и многие наши офицеры, предлагали вводить особый статус для индейцев. Особый, понятно, не в сторону улучшения. Отстоял Табель неизменным. После пяти лет службы, это будут уже наши, и вполне умелые люди.
20 января 1710 года эскадра в составе ледового транспорта, под командованием Наума Сенявина, и канонерки под командованием Питера Бределя, с двумя катерами и урезанным абордажным нарядом, снялись с якорей, отсалютовав крепости «Сторожевой». Кроме нас, на борту транспорта присутствовало четверо проводников из местных, сманенных к нам на службу. Один индеец принадлежал местной «знати», остальные трое считались «общинниками». Их даже поселить вместе не удалось. Сложилось впечатление, что предками индейцев были итальянцы – мало того, что цвет кожи и волос похожи, так еще и активная жестикуляция их явно роднит. Ничего, притремся со временем. Алеуты оставались с Берингом, обещая подробнее показать земли на севере. Южнее они все одно не ходили, и знать ничего не знают.
Крепость ответила августейшей особе, поднявший флаг на транспорте, залпом двух, уже собранных, полевых пушек. Наш поход продолжился. Продолжился под мерно падающий снег и низкую облачность. Зато мы шли на юг.
За время стоянки выходы и проливы промерили с катеров в первом приближении и нанесли на карту. Посему, следил за маневрами, идущей впереди транспорта канонерки, без особого интереса. Если будем идти аккуратно, следить за сулоем и не дразнить китов – выйдем в океан без осложнений.
Выходили в океан долго. Сутки лавировали между островков архипелага, богато рассыпанного в широком проливе. Искренне соболезновал Витусу, который пойдет через неделю по нашим следам – у него не будет впереди канонерки, по которой можно следить за течениями.
Пройдя архипелаг, не рискнули идти дальше ночью без навигационных огней на берегу. Вот и провозились полтора дня, вместо суток.
Зато океан встретил конвой свежим ветром и секущим лицо льдинками, наивно прикидывающимися снегом. Паруса хлопнули, выгибаясь и покрываясь ледяной коркой, корабли легли на левый борт. Океан принял блудных сыновей, выказав им свое неудовольствие.
Прятал лицо от ветра за биноклем, подставив секущим зарядам спину. Берег по левому борту совершенно не привлекал. Невысокие, в пару сотен метров, взгорки и полное побережье торчащих из воды камней. Не хотелось бы мне на такой берег выбрасываться.
Раз не хочется – надо держать курс. Перевел бинокль в муть впереди. Рисковые, мы все же мореманы. Идем, опираясь только на глубину и видимость берега по левому борту. Вперед не видно ни зги. Если вдруг вылезет из океана скала – будет еще одна легенда о Титанике.
Но океан не любит трусов, и мы шли до самого вечера, пока видимость окончательно не закончилась. А потом мы попытались идти по ревуну, такому же, как на ледоколе. Вот только тетерева транспорта опыт еще не набрали, и врали почерному. Выкурив подряд две трубки, плюнул, и приказал поворачивать к западу, уходя дальше в океан. Вставать на якоря напротив этих россыпей камней будет плохой идеей.
Шесть дней мы брели гигантской пилой вдоль побережья на юг. Днем пытались картографировать берега, навигаторы у Наума послабже Беринговых будут, на ночь уходили в океан, и утром вновь искали побережье на востоке.
Все это время на транспорте царило приподнятое настроение. Экипаж радовался государю, Алексей отсыпался, колониальный наряд с нетерпением ожидал своей очереди на высадку, и вспоминал славные земли Асады.
Очередной будущий губернатор постоянно дергал меня вопросом «когда», на что искренне отвечал, что нас ведет господь, у него и спрашивать надо. Молитесь, Аркадий Федорович, молитесь.
На
