Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
самом деле, все примерно так и обстояло. Куда мы шли? В Калифорнию, само собой. А где она? Вотвот. Шел не по координатам, которых не ведал, а по наитию. Жарко в Калифорнии? Значит, южнее России. Азов у нас на 47ой широте лежит, Константинополь на 41ой. Вот южнее этой широты придется идти по берегу на ощупь. А если она раньше? Значит, будет в этом времени новая Калифорния.
В тот самый, шестой день, 28 января, конвой пробил сороковую широту и продолжал идти вдоль берега. На этот раз мы проверяли канонеркой каждый заливчик слева по борту. Но искомое пряталось от нас лучше, чем мы искали. Зато попадались деревни индейцев на берегу. Тратить время на общение мы не стали, отложив налаживание отношений на потом. Индейцы не настаивали.
Ночевать остановились у безлюдного берега, спрятавшись за далеко выступающим в океан мысом от успокаивающихся волн. Утро, как обычно, обволокло корабли туманом, в котором терялись звуки рынды и контуры берегов. Завтракали в нервном напряжении. Чтото назревало. Это надвигающееся нечто сквозило во всех движениях команд, в говорливости офицеров, в вопросах царевича. Вчерашняя смена ритма, когда мы не стали уходить в океан, а начали заглядывать едва ли, не под каждый камень на берегу, дала понять – цель близка. Насколько она близка, не знал никто. Считалось, что это известно мне, но лишний раз с вопросами православные не лезли – вдруг покусаю.
Корабли выдрали завязшие якоря, как только туман поднялся над водой, и стал виден берег. Ветер стих окончательно, радуя парусные наряды бездельем. Теперь моряки висли на планшире левого борта, тыкая руками в берег и перекрикиваясь – трудиться приходилось машинному наряду.
На пятый час хода мы нашли его! По большому счету, нашли благодаря глазеющей парусной команде. На судне, идущем равномерным ходом, очень тонко чувствуется малейшее изменение обстановки. Когда на палубе участились взмахи руками и хлопанье по плечам – глянул на наблюдателей, возящих бинокли по своим секторам наблюдений. Никаких проливов не озвучивали.
Вышел на крыло мостика, осматривая хлопья тумана по берегу. Симпатично. Туман клубиться, будто выливаясь с облаков и растекаясь по морю. Вытащил трубку, да так и замер с ней наперевес. Вспомнилось, как давнодавно, еще в той жизни, мы входили в реку под Приозерском, и из нее такими же хлопьями на Ладогу выплывал туман, а самой реки видно не было.
– Машина стоп! Сигнал канонерке сбросить катера, проверить левый траверз.
От меня, ворвавшегося на мостик, даже отшатнулись. Наум переглянулся со старпомом, который сразу начал тянуть шею, пытаясь увидеть, что кроме тумана могло привлечь внимание.
– Что там?
С Сенявиным у нас отношения сложились похуже чем с Витусом, видимо дворянская гордость в Науме булькала пузырьками сомнений – но общались мы без чинов.
– Туман там, Наум Акимович. Туман.
Капитан явно не понимал моего возбуждения, но ему хватило опыта не подумать сразу худого, а взяться за бинокль. Наблюдал с интересом за его процессом анализа.
– Мыслишь, там нос в тумане?
– Наоборот. Пролив там. Перепад температур воды и земли. Большой пролив, не чета найденным вчера ручейкам.
Наум отнял бинокль от глаз, искоса глянул на меня, но ничего не сказал, наблюдая беготню на останавливающейся впереди канонерке. По нашим палубам грохотали ноги и звенели клюзами цепи. Скоро узнаем, что там за ежики в тумане обитают.
Катера ушли в туман как ложки, утонувшие в молоке. Оставалось только покрикивать ревуном для их ориентировки. Любопытно, что тетерева пролив эхом не нащупали. Может, и нет там его?
Катеров не было долго. А потом мы открыли залив СанФранциско. В душе разжались тиски неуверенности. Страшно это, пять сотен людей вести за собой в неизвестность.
Корабли вошли в поредевший туман во второй половине дня. Впереди, миноискателем, шла, как обычно, канонерка. Раскрывшийся через пять километров пролива простор подтверждал, что мы не ошиблись. Пора выходить из эйфории и заняться делами.
Осматривал в бинокль гладь акватории. А погодкато, проясняется. Глядишь, и солнце увидим впервые за эту седмицу. Справа, впереди по курсу, лежал ожидаемый остров. Кто, в мое время, не слышал про Алькатрас? Вот теперь еще и увидел эту «Скалу», и она меня разочаровала. Больно уж маленькая. В фильмах она казалась больше.
Зато левее курса из залива выступал большой остров в кинематографе не отраженный. Он что, утонул? Почему это не обыграли в фильмах такую красоту?
Благословен Калифорнийский край!
Да воздадутся в мире мир и рай
Остров поднимался над заливом метров на двести с мелочью, задрапировав
