Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
тоже были не ведьмиными, типа «лунной ночью на кладбище голой», а вполне тривиальные, например, с такогото по такоето брать только корень, ломать на мелкие кусочки, сушить на ветру под навесом от солнца и дождя, свойства сохраняет два года.
А вот в способах приготовления и составах смесей можно запутаться сразу. Тот же подорожник, например. Я думал, что он для прикладывания к ране, но оказалось, что это только вершинка айсберга. Семена подорожника используют при дизентерии, при поносах, язвах желудка и кишок, при диабете, при бесплодии женском и мужском. Корни подорожника употребляют при мигренях, язвах, для стабилизации менструального цикла. Из сушеных листьев делают отвары, сок выжимают и хранят в смеси со спиртом или медом. Принимают по однойдве столовые ложки минут за пятнадцать до еды. И до всего этого дошли, не зная устройства организма, не говоря уже про биохимию!
Даже сосна не была обойдена вниманием: сосновую и еловую смолы – живицы применяли, особенно в смеси с пчелиным воском, во многих мазях, от просто разогревающих до ранозаживляющих. Порошком живицы присыпали трещины на губах и слизистых, прикладывали к фурункулам, обеспечивая немедленное обезболивание и быстрое заживление. Молодые побеги сосны заваривали как ванны от радикулита, а если из них выгонять сок с помощью сахара, то он помогал при туберкулезе, воспалении легких, бронхитах, астме, принимали внутрь по две столовые ложки утром. А сосновые почки заваривали и делали ингаляции. Про сосновый скипидар даже не упоминаю.
Крапиву вообще употребляли от всего – от ран до геморроя. Одуванчика надо было есть по десять стебельков в день в течение трех недель, что очищало организм и убивало большинство мелких болячек.
Тут, чувствую, Тая надолго застрянет. Наговорившись до хрипоты, решаю прерваться. Прошу бабку подумать над десятком трав, которые помогут при большинстве заболеваний и будут самыми сильными, а также которые можно носить с собой в пакетиках, и завтра, по окончании нашего утреннего занятия, надиктовать писарю каждую травку из этого списка – от чего помогает, как заготавливать и как применять. Это будет короткий список первой помощи.
На вопрос, все ли бабушка поняла, она только усмехнулась, мол, не один я такой умный, есть такой список уже давнымдавно, только в нем две дюжины трав.
Это не могло не радовать, пусть будут две дюжины. Но все равно просил надиктовать по каждой травке из этих дюжин рецепты максимально подробно. А писарь пускай перепишет список в нескольких экземплярах.
Утро выдалось тяжелое. Писарь оказался немолодым и неторопливым, мысли очень тяжело выстраивались стройной системой. С трудом дотянул до обеда, после которого оставил бабку и Таю с новенькой мучить писаря и друг друга дальше, а сам занялся делами.
Пострелял на стрельбище с отобранными морпехами, проверил, как дела в казармах, велел строителям пристройки делать внутри перегородку и две двери для санчасти и кухни, печь делать общую на обе комнаты. Будет немного тесно, но нет у меня других помещений посреди зимы.
До гончара дошел к вечеру, тот уже извелся ожиданием. Но времени зря не терял, а месил по нашему рецепту новую закладку. Засунули в обжиговую печь первую тарелку, обожгли, получилось нечто похожее на фарфор, но пористое. Подождав, пока остывает, засунули в печь все оставшиеся заготовки. Остывшую, окунули в сильно разведенный раствор нашего теста. Поставили подсушиваться и начали вытаскивать остальные заготовки из печи.
Все же это не фарфор. Надо попробовать печь разогреть сильнее. Искупали остывшие образцы в жидком тесте, а подсохшие образцы сунули обратно в печь и запустили поддув.
Хорошая все же у меня печь получилась. Тарелка расплавилась и свесила уши краев до самого противня. Надо температуру пониже. А вот градусника и плавной регулировки у меня нет. Попробую в новой партии поставить индикатор.
Выставил одну из подсохших тарелок на противень и поставил рядом кусок медной проволоки. Опять раскочегарили печь поддувом, а как медь начала плавиться, так поддув отключили – тарелка устояла. Вытащили один противень, на его место поставили другой с остатками нашего творчества. Разогрев опять остановили по плавлению меди.
Вот кручу в руках чашку. Стенка тонкая, под ногтем звенит, на свету – просвечивает. Отнес на мороз, нагрел кипятку и вылил в кружку. Не лопнула. Не знаю, фарфор – не фарфор. Получилась технологичная посуда. Дал добро горшечнику на небольшую партию, пока не кончится мешок глины. Велел ему сделать деревянный сушильный шкаф, остальное – потом.
Порекомендовал еще несколько крупных посудин в комплект. Горшечник предложил тарелки красить или раскрашивать перед вторым обжигом, перед
