Наш современник яхтсмен, путешествуя по Белому морю, попадает в шторм и после удара молнии переносится в 17 век… Век великих свершений будущего императора российского Петра 1. Произведение этого автора походит на изделия известного принтера самиздата Александра Абердина. Его главный герой так же отличается нереальной производительностью и трудолюбием. Чайные клипера, стальные пушки, восстание из праха ганзы — все это ждет читателя на просторах сей книги.
Авторы: Кун Алекс
полукругом расселись морпехи, рядом уселись проводник с толмачом, пытаясь нащупать язык или объясниться жестами. За спиной вождя почти полным кругом, включающим всех нас, толпились десятки, если не сотни одних только мужчин. В недобрый час мне вспомнились эти координаты! Даже нацеленные на стоянку орудия транспорта успокоения не вызывали.
Курил трубку, вслушивался в интонации. Речь вождя изменилась из возвышеннокричащей, на спокойноделовую, но все одно громкую. Туземцы за его спиной начали переговариваться, порой даже тыкая в нашем направлении пальцами. Ладно, хоть не копьями.
Переговоры не клеились. Вроде и препятствий никто не чинил, но язык, по выражению толмача «скользкий как сельдь». Порекомендовал ему, чтоб не выскальзывала, смочить руку и окунуть ее в соль. Верное средство.
Некоего прогресса добились с подарками. Это, наверное, даже кроманьонцы понимают. Жестами, стукая себя по груди, обводя поляну и подобным театром, договорились, что мы тут ставим свою деревню. Вождь, загруженный презентами, отрезами ткани, нитками бус, рушником с вышивкой – со всем соглашался. Но туземцы никуда не уходили.
Плюнул на зрителей и отправил баржу под загрузку на транспорт. Мы на берегу размечали форт с пристройками у ручья, стараясь не обращать внимания на громко покрикивающих аборигенов, порой даже отплясывающих нечто ногами от обуревающих их чувств. Думаю, им понравились подарки. Хорошо, что у нас судно железное, и отколоть от него кусочек туземцам будет непросто.
Пока грузилась баржа, а береговой наряд копал шурфы под сваи, уселся на берегу с трубочкой. Вокруг немедленно уселись туземцы, поглядывая с любопытством. Что ж, первый контакт можно считать состоявшимся, и культурный шок частично преодоленным.
Местные мне больше всего напоминали цыганят, только великовозрастных, с пышными шевелюрами и бородами. Как и ожидал, самый смелый подкрадывался ко мне потрогать «белого» – глянул на смельчака как сквозь прицел и выдохнул в него дым. Себя пусть трогает.
Баржу разгружали долго. Мало нас, а зрителей много. Хотя, туземцев стало меньше, чем при высадке. Зато появились дети и женщины, последние уже вызвали два падения бревен на ноги – глядишь, туземцы так наш язык и выучат.
Под вечер вернулся вождь, с кучей народа и ответными подарками. Что удивительно, вся пришедшая толпа и нужна была, чтоб донести дары вождя. Нам столько не съесть! Попросил толмача, придерживающего придавленную руку, показать, как сможет, туземцам, что мы их приглашаем на пир.
Мужиков отвлек от накатывания второго венца, и попросил организовать нам столы под трапезу. Причем, подметив «выделенность» вождя, и еще нескольких туземцев, указал накрывать отдельно «дворянский» стол.
Пока сбивали козлы, под крайне заинтересованными взглядами туземцев, решился пригласить на берег Алексея. Он там, наверное, уже весь фальшборт прогрыз, жалея, что обещал мне на берег не соваться.
Вечерняя трапеза стала хороша своей свежестью. На столах царили жаренные над огнем поросята, и глиняные плошки с корнями. Туземцев, правда, интересовали больше сами столы.
За «дворянским» местом, вокруг которого стояла часть мужчин и женщин пришедших с вождем, царили итальянские страсти, с размахиванием руками и применением нескольких обоюдно понятных слов. Любопытно, что туземцы переняли несколько русских слов. Удивительно быстро переняли. А ключевым у них стало слово «Дай».
Вождь хотел железных ножей, и обосновывал желание богоугодным делом – желал вырезать остальных вождей на острове и стать главным. Теоретически, ничего другого и не ожидал. Этот кандидат ничуть не лучше любого другого. Этот хоть в возраст разумных действий уже вошел.
Отдельная поэма – как все это нам объясняли. При строительстве форта нам не скрыть топоров, пил и ножей. Наблюдатели оценили. Теперь вождь, с приближенными, устраивал целую пантомиму – «дай» тыктык пальцами в ножны на наших поясах, потом «вшихвших», воображаемое лезвие приматывается на палку, затем «Ауа» копье отдается своему воину, к нам опять жест «дай» и все по новой.
Думал, он повторит пантомиму по числу воинов. Мы бы тут пару дней сидели. Но пронесло. Хотя, признаюсь, смотрел с интересом. Вождь не повторялся. Лезвиято он привязывал одинаково примерно, а вот раздавал копья с выдумкой. Целые микро представления выходили, и воины с удовольствием в них участвовали.
Затем, видимо вспомнив, ради чего все это затевалось, вождь изобразил, как они крадутся на север. Что интересно, кучка воинов пристроилась за вождем, и они крались за ним с серьезными рожами. Женщины вокруг начали прихлопывать.
Прокравшись метров пять, аккурат до остальных своих подданных,
