В подмосковных Химках празднуют веселую и богатую свадьбу. Жених, невеста и свидетели — люди молодые и обеспеченные. Они устают от гостей и ночью покидают торжество, совершив при этом нечто такое, за что им пришлось поплатиться жизнью…
Авторы: Совицкая Мария
переведенных на скрытые заграничные счета крупных суммах, и самое главное – о людях, которые пострадали от преступной халатности своего начальства. Эти люди были сейчас ослаблены, напуганы или банально подкуплены, потому и не заявляли никуда о страшных случаях на производстве.
Узнал Михайлов и о смерти Ветрова. Заперся с генеральным директором фирмы в кабинете на полчаса, угрожал проверками, инспекциями, даже заведением уголовного дела, прессовал со всех сторон – и тот раскололся. Как выяснил Виктор Степанович, к ликвидации последствий были причастны только сам Антон, два сотрудника с производства и сам генеральный. Так кто же мог звонить Антону и пугать его? Явно не кто-то из этой троицы…
Все это Лена узнала от отца. Она была в ужасе от того, в чем принимал участие ее муж, но любовь к нему в ней не угасла… Более того – внутренне она оправдывала мужа. Он хотел поставить на ноги свой бизнес, чтобы они не зависели ни в чем от папы, хотел обеспечить ее всем, чем она пожелает, ее и ребенка, о котором они мечтали…
Смутило ее другое. Отец случайно также обмолвился о смерти невропатолога Султыгиной, это почему-то зацепилось в памяти Лены. Она поговорила с Олей – та ничего не знала об этой женщине, была очень удивлена тем, что ее кузину сейчас интересует какая-то докторша. После осторожных расспросов остальных друзей Лена также ничего нового не узнала. И только вчера всплыла правда. Ради этого Лене пришлось целый вечер держать у себя Коляна Колючего и поить его текилой. Тот охмелел, расслабился и выложил ей все…
— Понимаешь, Ленок, любил он тебя, заботился, переживал… — Колян пьяно заикался, чуть не выпадая из кресла. – Мы все это знали. И детей хотел, только все свой бизнес хотел наладить. И не изменял совсем, даже когда мы с ним расслаблялись в Питере. Но была у него одна зазноба, правильно ты сказала – интуиция женская тебе подсказывала…
Раньше Лене интуиция не подсказывала ничего, она и в мыслях не держала, что у Антона может быть другая, тем более сильно любимая им женщина. Но теперь та самая интуиция наводила ее на неутешительные мысли…
— Была у него девчонка, еще до армии, с тобой он тогда даже знаком не был… Осетинка, медсестра, ровесница ему. Марьяна. Там такая история была непонятная, то ее отец выдал замуж насильно, увез на родину, она и на проводы к нему не пришла. Потом она овдовела, вернулась в Химки, кажется, лет через пять-семь… И представляешь, Лен, он ее простил, все те годы помнил и ждал, готов был принять! Ну то есть были у него женщины, конечно, но так, ничего серьезного. Они встретились, он прямо летал от счастья. Но через неделю эта Марьяна опять неожиданно исчезла. Антон был в ярости, пытался ее найти, потом даже имя ее запретил произносить, а через три года познакомился уже с тобой, к тому времени уже и не помнил о ней. А она опять сюда приехала, уже с сыном, купила дом где-то неподалеку и устроилась здесь работать, в платное отделение больницы. Как раз, по-моему, незадолго до вашей свадьбы.
— Коля, скажи, ты как узнал, что Султыгина вернулась в город? И говорил ли ты об этом Антону? – нахмурившись, спросила Лена. Ей не доставляло удовольствия копаться в прошлом покойного мужа, тем более что всплыла такая сильная любовь…
— Нет, что ты! У одной моей знакомой были проблемы на нервной почве, она лежала как раз в платном отделении. Я ездил, навещал, там и увидел Султыгину. Подошел, посидели один раз в кафе, поговорили, молодость вспоминали… Я, признаться, и приударить пытался, однако она так грамотно отшила меня, сказала, что не хочет связывать свою жизнь еще с кем-то, так как скорбит о муже. Об Антоне говорила спокойно, мне вообще показалось, что она его и не любила никогда. Я об этом эпизоде умолчал, и все, больше мы с ней не виделись…
Лена налила себе текилы. Захотелось напиться, так же ничего не соображать, как Николай.
— Ты знаешь, что на Султыгину напали в ее доме накануне самоубийства Антона?
Николай, казалось, резко начал трезветь и посмотрел Лене в глаза осмысленным взглядом.
— Марьяну убили? Я не знал…
— Папе рассказал об этом главврач. Ее толкнули, и она разбила себе висок. А сына увезли. Говорят, что это привет от осетинских родственничков.
— Лен, я тебя понял, — Колян взял ее за руку. – Ты думаешь, что он наглотался таблеток из-за смерти Марьяны?
Лена ничего не отвечала. Она плакала без всхлипов, без судорог, только слезы катились по щекам…
Колян растерялся, обнял ее, гладил по голове, как маленькую.
— Не плачь, милая. Я не знаю, почему он так воспринял эту смерть… Возможно, повлияло все вместе – проблемы в бизнесе, нервы, тут еще это… Вот он и не выдержал. Я сам в шоке, мы с ним друзья со школы! А ты, Ленка, еще молодая. Всего двадцать восемь лет… Еще будешь счастлива.
