Будь моей игрушкой

этот раз я хочу, чтобы ты тоже приняла участие.
Хватит изображать бревно, сладенькая.
— Что?! Я не… Не слушая возмущения и возражений, он завладел ее рукой и положил на свой пах.
— Давай, Дженни-конфетка, — за насмешливыми интонациями в голосе ощущался приказ. — Приласкай меня.
Дженни чуть сжала пальцы, нащупывая возбужденный ствол, и демон довольно сощурил глаза. Наверное, можно отказаться, ди Форкалонен вроде говорил, что не станет ее насиловать. Но ею внезапно завладело любопытство. Она никогда не видела эту часть тела у мужчины — мальчишки, с которыми в босоногом детстве они вместе плескались на речке, не в счет.
Она нерешительно положила руки на пряжку ремня.
«Богиня, что я делаю?! Это же Раум ди Форкалонен, самый ужасный парень на свете. И он только что отшлепал меня!» Ягодицы, кстати, еще слегка горели от ударов.
— Сделай это, детка, — снова этот хриплый голос, выдающий его возбуждение. Снова этот взгляд в упор расширенными зрачками. Взгляд, которому почти невозможно противостоять.
Почему-то от одной мысли, что она желанна для Раума, Дженни становилась мокрой.
Она расстегнула пуговицы и обхватила напряженный член сквозь ткань белья. Большой. Ну, или ей так кажется, она не очень представляет каких размеров этот орган у среднестатистического мужчины. Просто трудно поверить, что вот эта здоровенная штука способна поместиться в ее теле.
— Детка, ну что ты там копаешься? Ты что — не знаешь, как с членом обращаться? — Нет, откуда? — огрызнулась Дженни.
— Серьезно? — по лицу демона расползлась довольная улыбка.
— Ну это все меняет, — он усмехнулся и чуть приподнял бедра, стягивая штаны вместе с бельем. — Иди сюда, маленькая, я покажу, как это надо делать.
Он приобнял девушку, прижал к себе, положив одну руку на ее грудь, а вторую поверх пальцев, заставляя сжаться их в плотное кольцо. Дженни вдруг пожалела, что на них обоих столько одежды. Ей бы хотелось прижаться к нему и почувствовать прикосновение кожи к коже.
Мысль мелькнула и пропала. Девушка сконцентрировалась на возбужденной горячей плоти под пальцами. Она сжимала ладонь и водила рукой, повинуясь направляющим движениям и подсказкам. Странно, но отвращения не было. Ни в малейшей степени. Наоборот, ей нравилась эта горячая, чуть пульсирующая штука. Нравилось гладить, сжимать, чувствовать пальцами выступающие вены. Нравилось слышать, как чуть прерывается и дрожит всегда насмешливый голос, выдавая удовольствие демона. Нравилось ловить изменившийся ритм дыхания.
Да, ей нравилось ласкать Раума ди Форкалонена. Мерзавца, гада, негодяя. Скотину, который унизил ее уже не раз, и явно не собирался оставлять в покое.
Дженни, детка, что с тобой не так? Ты вообще здорова? Нет, похоже, что совершенно нет. Чем бы ни пользовался проклятый демон, чтобы лишить ее душевного здоровья и адекватности, эта штука работала. О, еще как работала.
Толком додумать эту мысль не успела, потому что Раум, убедившись, что она правильно поняла его инструкции, убрал свою ладонь с ее руки. И положил на гладко выбритый треугольничек между ног.
— Ах-х-х, — Дженни всхлипнула. Так было еще приятнее. В сто раз приятнее. Вот только расползающийся по телу сладостный туман теперь мешал сконцентрироваться на ответных ласках.
— Еще это можно делать языком, — выдохнул демон ей на ухо.
— По-очереди и одновременно. И ты не представляешь сколько еще всего интересного можно сделать в постели. И не только в постели.
Его пальцы теребили, ласкали и мучили сосок. Вторая рука нажимала и поглаживала внизу, рассылая по всему телу нестерпимо приятные вспышки. Раум прижимал ее к себе, чуть прикусывал мочку уха, обжигая шею выдохами. Все мысли вылетели из головы, осталось только жаркое дыхание над ухом, искушающие и сводящие с ума прикосновения и возбужденная плоть под ее пальцами. Дженни всхлипывала и стонала, полностью отдавшись вакханалии наслаждения.
Низ живота свела особенно долгая и сладкая судорога.
Девушка хрипло вскрикнула, выгнулась в мужских объятиях и услышала над ухом тяжелый выдох, словно Раум пытался подавить ответный стон. На пальцы брызнуло что-то теплое, Дженни по инерции шевельнула еще пару раз рукой и остановилась.
«Кажется, все», — пришла в голову какая-то неуместная и отупелая мысль.
И что дальше? Что делать с только что сотворенной глупостью?

Несколько минут она просто лежала, боясь напомнить о себе.
В теле ощущалась усталость и легкость, но голова была ясной, в сон не тянуло. Зато стало стыдно. Дженни-номер-два замолчала, вполне