Будь моей игрушкой

ведь тоже наверняка читает газеты.
Она решительно выключила постограф, вскочила и начала одеваться. Соседка, как всегда, уехала на выходные. Обычно Дженни радовалась одиночеству, но сейчас ей остро было нужно с кем-то поговорить. Мир, до того казавшийся довольно симпатичным местом, внезапно превратился в опасный лабиринт, полный ловушек и чудовищ, и чтобы защититься от этого леденящего кровь ощущения собственной беспомощности, Дженни нужна была дружеская забота, беспечная болтовня о пустяках и тепло объятий.
Странно, но при мысли об объятиях на ум почему-то пришел беловолосый демон с вечной высокомерной ухмылкой на лице.
Должно быть потому, что вчера именно он обнимал и поддерживал Дженни весь вечер.
Нет, искать общества Раума она не будет. В конце-концов, у нее же есть настоящие друзья. И есть Чарли… *** С Чарли она столкнулась, когда выходила из общежития. Судя по вспыхнувшей на лице парня улыбке, он как раз искал ее.
— Дженни. Наконец-то. Нам надо поговорить! Запоздало вспомнилось, что Чарли еще позавчера настаивал на срочной встрече, но девушка была слишком в растрепанных чувствах после наглых домагательств Раума в кабинете мантики, поэтому отказалась, сославшись на необходимость срочно готовить доклад по теормагу. А вчера, когда Дженни спешила к врачу после лекций, оборотень опять пытался пообщаться. Еле удалось отвертеться, пообещав, что следующий день (то есть сегодня) она полностью проведет только с Чарли.
Да, похоже сейчас не самый удачный момент, чтобы жаловаться другу на маньяков.
— Конечно. Что ты хотел? — Пойдем! — он потянул ее за собой в сторону парка.
А на улице хорошо. Бывают осенью такие погожие и ясные деньки, которые могут поспорить с лучшими летними. Небо после вчерашнего шторма очистилось, было высоким и ясным, в редких кудрявых облаках. Солнечные зайчики плясали на ветках, россыпью убегали из-под ног. В еще зеленом облачении деревьев то тут, то там виднелись брызги багрянца и охры.
Оборотень шагал по аллее, засунув руки в карманы, и сосредоточенно глядел себе под ноги, словно надеялся найти золотую монету. Иногда он пинал подвернувшиеся пожухлые листья и они разлетались с тихим шелестом. Дженни шла рядом и косилась на него, ощущая все большее недоумение и тревогу.
Что-то не так. Напряженное молчание, сосредоточенное выражение лица, напряженно сдвинутые брови — все это совершенно не похоже на обычного Чарли, которого она знает с детства.
— Что случилось? — наконец, не выдержала девушка.
Он ведь не влип в какие-то неприятности? Не проигрался снова? Да нет, Чарли не такой, он не стал бы играть, раз обещал, что больше никогда не сядет за стол.
Парень резко остановился.
— Да… То есть — нет. То есть… — оборотень глотнул воздуха, посмотрел на Дженни отчаянными глазами и выдохнул.
— Выходи за меня замуж.

Словосочетание «отвисла челюсть» всегда казалось Дженни немного глупым. Как это — челюсть взяла и сама собой отвисла? Не бывает так.
Еще как бывает. Она убедилась в этом на собственном опыте, когда стояла рядом с другом на пустой аллее парка с очень глупым и бесконечно изумленным выражением на лице и пыталась понять, кто из них двоих сошел с ума.
Чарли тоже молчал и не двигался, как будто они играли в детскую игру «Замри-и-не-дыши». Только смотрел на Дженни в упор. На его красивом открытом лице застыло вдохновенное выражение. Примерно такое, с каким художники-баталисты изображают героев в момент самопожертвования.
— Э-э-э… я тебя не совсем поняла, — пробормотала девушка, отмерев первой и тем самым проиграв в игре.
— Выходи за меня, — оборотень зашарил по карманам.
— Знаю, как-то не очень получилось. Место не самое лучшее, да? Обычно принято в ресторана делать предложение, а у меня так… Вот! Из кармана пиджака появилась черная обитая бархатом коробочка. Отчего-то при виде нее Дженни вместо радости ощутила прилив тоски.
Сколько раз она представляла себе эту сцену. Думала, что скажет он, что ответит она, каким будет кольцо. И вот теперь мечта сбылась, а на душе никакой радости, одно тяжкое недоумение.
Все как-то не так. Если не считать тех поцелуев в малиннике почти два года назад, Чарли никогда не давал ей понять, что Дженни интересует его. Ну, как девушка интересует. Не приглашал на свидания, не пытался обнять, прикоснуться.
Богиня, да Дженни бы ему без всяких колец все позволила, если бы он только намекнул! Он, не она, задавал границу отношениям. Ей оставалось только надеяться и поддерживать игру «мы просто друзья», упрямо склеивая разбитое сердце снова и снова.