Будь моей судьбой

риски, принять максимально выгодное решение. Он действовал на инстинктах. Защищал самое важное.
Потому что жизнь без Дженни – не имеет вкуса и смысла.
– Просто… – он попытался улыбнуться, но очередная вспышка боли превратила улыбку в гримасу. – Тебе нужнее.
Дерьмово так подохнуть – погибнув даже не в драке с равным, просто в нелепой катастрофе. Но хорошо, что с рыжей все в порядке.
– Прости меня, – тихо сказал он.
– За что? – Дженни сняла с его лба тряпицу, отжала и снова смочила. Холодная влажная ткань легла на лоб. Хорошо…
– За то, что удерживал рядом. Что пытался увезти силой. Я не хотел, чтобы тебе сняли клеймо изгоя… думал, что тогда ты уйдешь.
– Я собиралась вернуться, – возразил дрожащий девичий голос. Раум попробовал покачать головой, но это действие отозвалось новой вспышкой боли, чуть было не швырнувшей его на середину багряной реки.
– Ты все равно…сбежала бы… – он со свистом втянул воздух, – в Вестфилд…
– Я бы осталась с тобой до конца контракта!
– До конца… контракта. А я хотел… просто до конца. Прости, маленькая, – впервые в жизни признаваться в своих настоящих чувствах было несложно и нестрашно. – Ты правильно сказала: я дурак. Боялся, что ты поймешь насколько нужна мне. Пытался привязать…
Почему только сейчас, на пороге смерти, становится ясно, что действительно было важным в его дерьмовой жизни?
– Я не должен был… так. С тобой нельзя силой, я знаю. Просто я очень испугался потерять тебя, Дженни-конфетка. Не знал, как буду жить без тебя…
Девушка всхлипнула.
– Прости… Я эгоист, Джен. Но ты и так это знала. Все демоны эгоисты.
Она склонилась над ним. Несколько горячих капель сорвались и упали на лицо. Чужое отчаяние отвратительно на вкус…
Неожиданная мысль заставила его выругаться сквозь зубы.
– Я ведь даже тебя в завещание не внес! Идиот!
А это значит, что Дженни не получит ничего. Мать пинками выставит ее из особняка, хорошо если подарки не отберет. А ей нужны деньги на учебу…
– Найди мне карандаш и бумагу, – приказал он, стараясь сосредоточиться.
Так, пальцы работают. Он сможет написать письмо Армеллину. Что бы ни случилось между ними раньше, кузен не откажет в такой просьбе. Раум сам бы не отказал.
– Точно идиот! – всхлипнула девушка над его головой. – Дурак, придурок, сволочь, демоняка хренов! Помирать он собрался?! Так я тебе и позволю!
Маленький кулачок с размаху ударил о камень, и Дженни зашипела – то ли от злости, то ли от боли.
– Это… не в твоей власти, – преодолевая слабость, он поднял руку, чтобы стереть слезы с ее щеки. – Бумагу, Джен.
***
Признание оглушило.
Дженни вглядывалась в бледное лицо мужчины, дарованного ей Луной, а в ушах еще звучали его слова: “До конца контракта. А я хотел просто до конца. Не знал, как буду жить без тебя”.
Какой же слепой она была! Его внимание и ошеломительно дорогие подарки. Постоянное присутствие рядом и готовность всегда и везде решать ее проблемы. Забота и полное отсутствие других женщин рядом, несмотря на оговоренное в контракте “право налево”.
Раум ее… любит?
А это значит… значит…
Ничего не значит, потому что он умрет здесь, у нее на руках, так и не успев стать ее мужем. Умрет, потому что она в своем идиотском упрямстве и гордыне не захотела увидеть очевидного пока ее не ткнули в это носом.
И потому что она его убила.
От этой мысли стало так плохо, что захотелось перекинуться зверем и завыть – тоскливо, безнадежно.
– Бумагу, Джен, – пальцы, раньше полные опасной силы, а теперь холодные и бледные, коснулись ее щеки, стирая слезы, и Дженни поняла, что уже давно плачет.
Она замотала головой, еле удерживая рыдания.
– Детка, – в слабом от боли голосе прорезались знакомые раздраженные нотки. – Обезболивающего надолго не хватит. Меня вырубит самое большее через десять минут.
Она вздрогнула, зацепившись за эти слова и посмотрела на него, как будто видела в первый раз.
Пробит череп – волосы на затылке спеклись в кровавую рану. Скорее всего, сотрясение мозга. Сломана левая рука – от этого не умирают. Сломан позвоночник, но современные лекари и не такое лечат. Тем более, демоны вообще живучая раса с невероятной способностью к регенерации.
Хуже всего – внутренние повреждения. Дженни даже примерно не может определить их серьезность. Сам Раум оценивает их, как смертельные, но он может ошибаться…
– Сколько… – голос прервался, но она сжала кулаки и закончила, – Сколько осталось?
Он верно понял вопрос.
– Часа три-четыре. Может, пять. Если бы не регенератор, я бы уже отчалил, а так придется задержаться.
Демона очень трудно убить.