В этом мире самые могущественные и умелые маги — целители. Только они благодаря своей высокой чувствительности способны управлять магической энергией на таком уровне, который и не снился боевым магам. Герой романа — неизменный объект шуток одноклассников из-за своей полноватой фигуры — нежданно-негаданно поступает в Королевскую академию магических искусств учиться на мага-лекаря. Его полнота оказалась полезным качеством для избранной профессии, к тому же в нем открылись неординарные способности. Мирный и добрый человек, он зачастую вынужден применять свои способности для защиты себя и близких ему людей. Академия дала ему наставников, друзей и… любовь.
Авторы: Башун Виталий Михайлович
мир. В это мгновение я осознал, что могу управлять телом егеря — со всеми его навыками и умениями, знаниями и воспоминаниями, эмоциями и рефлексами, даже памятью, — как своим. Изумленный открытием, шевельнул правой рукой пациента и убедился в реальности происходящего.
Казалось, только вчера я научился копировать узоры навыков и умений, а сейчас мне стали доступны знания и воспоминания другого человека. Я чётко знал, как их можно присоединить к своей структуре и в то же время не смешать с собственными. Вообще-то пока я не выяснил, как оставить, например, знания о тактике действия егерей в горной местности и отбросить сведения о заначке вина, спрятанной в сарае за пустыми корзинами, мне они были ни к чему, да и не ко времени. Потом, всё потом.
С этого момента дело пошло гораздо веселее. Теперь нас было двое. Я до предела усилил желание пациента жить. Указал на врага и фактически сказал солдату: «В бой! Победа или смерть!»
Наконец объединенными усилиями — егерь проявил незаурядную волю к жизни — мы буквально задушили последний очаг болезни. Напоследок я ещё раз тщательно просмотрел узор организма и, не обнаружив больше дефектов, добавил ещё немного энергии в основные нити.
Вернулся в реальность уже с некоторым трудом и на грани полного истощения. Слава богам, что идея с капельницей дала мне возможность не тратить собственные ресурсы на подпитку организма больного. Тяжело дыша, весь мокрый от пота и слабый, как младенец, я вымученно улыбнулся егерю, который пришёл в сознание и открыл глаза.
— Ну что, егерь, — почти прошептал я ему, — жить будем? — подмигнул и отключился.
Солнечный лучик игриво скользнул по закрытым глазам, заставил поморщиться, проморгаться и в итоге проснуться. Моё полностью обнаженное тело лежало на больничной койке в пустой палате, до подбородка укрытое двумя байковыми одеялами. Просмотрев организм магическим зрением, я установил сильное истощение ресурсов, но в остальном моё бессознательное успешно справилось с задачей самоисцеления. Ни малейших дефектов структуры, магическая составляющая в норме, вещественную сейчас поправим тройным обедом, моральная… апатия и вялость присутствовали, но, к моему удивлению, не так сильно давили, как в Лопере. В общем, прямо огурчик — зелёный, длинный и тощий.
Дверь палаты приоткрылась и, после того как кто-то сказал: «Ой!», захлопнулась, впрочем, вскоре снова распахнулась, и ко мне в гости заглянула Миринилла, осторожно неся в руках тяжёлый поднос. Запах горячей пищи пробудил во мне зверя. Медведя или тигра, не берусь сказать, но очень голодного. Желудок, в соответствии с образом, выдал то ли рык, то ли рёв, я же, не в силах сопротивляться основному инстинкту, отбросил оба одеяла и начал подниматься. В этот момент сознание цивилизованного человека, в которое долго и нудно вбивали правила поведения воспитанного дворянина, вежливо информировало меня, что означенный дворянин несколько не одет, а рядом дама, и не просто дама, а молодая девушка… Тут, несмотря на вялость и слабость, моё тело шустро юркнуло обратно в койку.
Девушка заливисто рассмеялась:
— Ой, господин лекарь, вы так смущаетесь, сразу видно, что самому пациентом не доводилось бывать. Мы-то с девушками раз пять за ночь вам белье меняли и тело обтирали, поздновато уже прятаться… — лукаво улыбнулась она. — Вот вам простынка, я отвернусь, а вы накиньте её на себя. Ваша одежда была вся мокрая, мы её постирали. Сейчас вот высушится, погладим и принесем. А вы кушайте пока. Кушайте. — И она затараторила, спеша вывалить на меня местные новости: — А больной-то наш, как операция закончилась, кушать запросил. Ночь уже, поздно, а он — кушать. Так жена его, девчонки говорят, всю операцию под дверьми операционной просидевши, сразу домой кинулась. Еды ему нанесла, на неделю хватит. А Норбиано, — я догадался, что это наш егерь, — так даже говорить с ней смог, чего уже неделю с ним не случалось. Спят теперь оба. А это надолго ему облегчение такое, господин лекарь?
— Филлиниан меня зовут, — проворчал я. — На полгода точно хватит. Потом лекарю надо будет показаться. Пусть осмотрит, это недорого. Но если что опять начнётся, пусть обязательно находит деньги и лечится. В самом начале болезни излечение у лекаря стоит гораздо дешевле, чем в запущенной стадии.
— Господин Филлиниан, а вот так вот, чтобы баночки с зельями летали и зелья те, как по шнурочку, прямо в больного впивались, — это каждый лекарь может? — таинственным шёпотом спросила у меня помощница. — Вы для этого спрашивали про магический договор? Так я, если что, ни словечка! Ни-ко-му.
— Это новая методика, ещё не опробованная даже в столице, поэтому пока никому не рассказывай. Если бы были иголки для капельницы,
