В этом мире самые могущественные и умелые маги — целители. Только они благодаря своей высокой чувствительности способны управлять магической энергией на таком уровне, который и не снился боевым магам. Герой романа — неизменный объект шуток одноклассников из-за своей полноватой фигуры — нежданно-негаданно поступает в Королевскую академию магических искусств учиться на мага-лекаря. Его полнота оказалась полезным качеством для избранной профессии, к тому же в нем открылись неординарные способности. Мирный и добрый человек, он зачастую вынужден применять свои способности для защиты себя и близких ему людей. Академия дала ему наставников, друзей и… любовь.
Авторы: Башун Виталий Михайлович
я бы ни за что не рискнул её применять, — абсолютно честно ответил я. Потом вдруг вспомнил, что говорила помощница, и в тревоге чуть не подпрыгнул. — А много егерь съел?! Ему же осторожно питаться надо после такого истощения!
— Не беспокойтесь, господин лекарь, — легко махнула рукой Миринилла. — Неужели мы здесь не имели дела с истощенными и не знаем, как их выхаживать? Бывало уже. То рудокоп в горах заблудил, то вот недавно охотник ногу сломал. Пока его егеря нашли, отощал — страсть смотреть. Конечно же жене Норбиано мы объяснили, что давать, как давать, куда… то есть когда давать.
— Благодарю. Всё было очень вкусно.
— Вот и охранникам вашим тоже понравилось. Мы уже их покормили, а то пока они там до своего обеда досидят…
Я даже встрепенулся. Мои охранники! Так быстро? Не может быть.
— Какие охранники?
— Да егеря же. Вчера какие-то напряжённые были, что одна пара, что другая. Не разговаривают, по сторонам зыркают, с ними здороваются, а они, как чужие, кивнут молча и опять будто ждут чего. А сегодня будто подменили их… Ну подменили, конечно, новая пара пришла. Да старая тоже не уходила. Так вчетвером в палату к Норбиано и заявились. Вышли оттуда, ну снова парни как парни — смеются, шутят, с девушками шуры-муры навостряют…
Весь этот день я пролежал в палате: двигаться не хотелось, думать и тренироваться тоже. С проживанием на постоялом дворе мои спутники разберутся сами, тем более, «госпоже» Олисии есть над чем поразмыслить.
Наступил новый день. Я проснулся бодрым и свежим. Позавтракал и отправился на обход. В первую очередь мы навестили палату безнадёжных. Сразу при входе я отметил, что изменилась эмоциональная атмосфера этого помещения. Жена егеря всё так же сидела возле постели мужа, гладила его, но уже не с тоской и болью, егерь полусидел и что-то тихо ей говорил.
Дедка на месте не наблюдалось. Он, оказывается, был известным в городе «ходоком» («Седина в бороду — демон в бок») и в данный момент вовсю увивался за кладовщицей, якобы поразившей его прямо в сердце. То есть это её неземная краса, поразив сердце деда, привела его в палату безнадёжных, и кабы не столичный лекарь, он бы ушёл в чертоги богов с её именем на устах. Ну как такому поэту местного розлива может отказать чуткая женская душа? Я же проявил нечуткость и распорядился гнать ловеласа домой.
С нашим появлением егерь и его жена несколько насторожилась, прекратили разговоры, и две пары встревоженных глаз стали следить за каждым моим движением. Услышав моё распоряжение гнать деда, высказанное самым строгим голосом (каюсь, иногда репетировал перед зеркалом, а то в больнице королевы Сенлины ни персонал, ни больные не хотели верить, что я и наказать могу), супруги как будто ещё больше испугались. Даже дышать стали через раз: вдох — пауза, выдох — пауза… Помощница деликатно хихикнула, понимая, что любвеобильного старичка надо было ещё вчера выписать и строгость моя показная. Скажите, ну почему девушки каким-то образом мгновенно начинают разбираться в моём характере, порой лучше меня самого? Загадка.
Кроме тревоги, супружеская чета прямо излучала счастье, радость и надежду. Мне совсем не нравилась в этом букете примесь непонятного страха, причину которого я не мог понять, как ни ломал голову. Решив, что всё как-нибудь само прояснится в скором времени, попросил женщину пересесть, а сам магическим взглядом осмотрел больного. Вроде всё в порядке: восстановление идёт хорошо, рецидивов не заметно. На мой взгляд, исцеление прошло успешно, но осмотр опытного лекаря через полгода не повредит.
— Ну что ж, господин Норбиано, теперь восстанавливайте силы. Питаться получше, гулять побольше — сначала до конца коридора, потом на улице вокруг больницы. Если всё будет хорошо, дней через шесть-семь выпишем. Но обязательно после нового года покажитесь лекарю. Обязательно.
Я назначил несколько укрепляющих снадобий и собрался уходить, когда женщина вдруг встрепенулась, бросилась ко мне, обхватила руками и зарыдала на моей груди.
— Господин… лекарь… мы… вам очень… очень благодарны. Я его очень… очень люблю! А дети… дети бы без отца… Кого из богов благодарить, что вы здесь оказались?
Я стоял в растерянности и не знал, что делать. На помощь пришла Миринилла. Она взяла женщину за плечи, отвела к пустой кровати, усадила и стала успокаивать.
— Ну что вы, всё ведь хорошо, — ласково журчал её голос. — Господин лекарь — сильный маг, так он и поборол болячку вашего мужа. Теперь всё будет хорошо. Не надо плакать.
— Это… от счастья… простите меня, — всхлипывая, проговорила подопечная моей помощницы.
Норбиано прокашлялся и всё ещё слабым голосом, тревожно глядя на меня, тихо спросил:
— Сколько
