В этом мире самые могущественные и умелые маги — целители. Только они благодаря своей высокой чувствительности способны управлять магической энергией на таком уровне, который и не снился боевым магам. Герой романа — неизменный объект шуток одноклассников из-за своей полноватой фигуры — нежданно-негаданно поступает в Королевскую академию магических искусств учиться на мага-лекаря. Его полнота оказалась полезным качеством для избранной профессии, к тому же в нем открылись неординарные способности. Мирный и добрый человек, он зачастую вынужден применять свои способности для защиты себя и близких ему людей. Академия дала ему наставников, друзей и… любовь.
Авторы: Башун Виталий Михайлович
в полумраке коридора.
В зале стояла полная тишина. Оглядевшись, я заметил, как головы посетителей поспешно поворачиваются в направлении своих тарелок, а ножи и вилки начинают с повышенной скоростью ерзать по фаянсу.
Позавтракав, мы со Свентой встали из-за стола, и… новая неожиданность — подошедшая графиня присела перед женой в глубоком реверансе и пролепетала по-лоперски:
— Простите меня, ваша светлость. Я была неразумна и совершила ошибку, назвав вас неблагородной.
Свента — девушка отходчивая. Увидев этого подростка, недавно исцеленного от страшной болезни, она улыбнулась и спросила:
— А замуж за моего мужа всё ещё собираешься?
— Нет. Ещё раз простите.
— Разумеется, я тебя прощаю. Где же ты в своей лоперской глуши могла видеть настоящих благородных.
Поскольку господин Кламириан ещё не ушёл, мы, поговорив с ним, решили дождаться в этом городке Ирритано, которого наши со Свентой матушки никак не хотели отпускать из столицы, пока не покажут самые интересные достопримечательности.
Утро было столь насыщено событиями, что я думал, скоро уже наступит вечер. Свента категорично заявила, что одного меня отпустит теперь только в сортир, и то ненадолго — якобы с моим умением находить в горах и предгорьях приключения я смогу и там провалиться в какой-нибудь халифат или Гонмар, а потом объявиться в обществе тамошней маркизы. Мне ничего не оставалось, кроме как взять её с собой в больницу. Предварительно мы переоделись: жена — в более простой наряд, а для меня нашлась мантия с эмблемой лекаря, заботливо прихваченная предусмотрительной супругой из столицы. Я влез в неё с неописуемым чувством — будто только сейчас наконец-то почувствовал себя дома, в родных краях.
Скорость распространения слухов в маленьких городках — тема отдельного исследования и нетривиальная задачка для пытливых умов. Короче говоря, переоделись мы довольно быстро и тут же вышли на улицу. Однако местное население уже точно знало о приезде моей жены, которая то ли принцесса, то ли герцогиня, толком понять невозможно, но красивая и ведёт себя как настоящая столичная леди. Нет, нас не атаковала толпа умирающих от любопытства жителей. Всё было достаточно строго и деликатно. К нам никто не лез, встречные-поперечные вежливо раскланивались и шли дальше своей дорогой. Тем не менее я всей кожей чувствовал из-за каждого заборчика, кустика, прикрытого занавеской окошка — обстрел сотен оценивающих взглядов.
Что там граждане надумали, мне неизвестно, но скорее всего наша пара вызывала всеобщее недоумение: как такая красавица принцесса умудрилась выйти замуж за столь непримечательную личность, как я. Впрочем, это мои догадки. Лично я был преисполнен гордости — да смотрите, сколь вам будет угодно! Стройте предположения — мне это как-то ровно и глубоко фиолетово. Завидуйте. Но если бы вы знали, как мало значит для меня внешность жены. У меня, разумеется, есть чувство прекрасного, и я способен искренне восхищаться красотой обертки конфеты, но главное для меня всё-таки содержимое. Так что дано вам, господа зрители, видеть только малую часть истинной Свенты. Как говорят в халифатах: «Чтобы видеть красоту Лейли, нужны глаза Меджнуна».
Все эти мысли и чувства находились далеко на заднем плане. Всё моё внимание было приковано мощными цепями жадного интереса к щебетанию моей любимой. Она рассказывала о дочке. Я конечно же при каждой связи видел ребёнка, но чаще всего спящим, поэтому все эти милые подробности: как Таллианочка крепко ухватила за палец и не отпускала, как она с упоением сосёт грудь и какое это счастье — самой кормить, какие у неё смышленые глазки и пухлые щечки… Я слушал жену и не мог наслушаться. Ласковое мурлыкание домашней кошечки иногда сменялось грозным рыком тигрицы, защищающей своих детёнышей, когда в рассказе встречались эпизоды с не совсем правильными, с точки зрения Свенты, действиями кормилиц и нянек.
— …представляешь, и эта дура подсовывает моей девочке бутылочку с горячей водой! Она же весь ротик ей ошпарить могла!
— Ну наверное, не такой уж горячей…
— Горячей! Она ещё пыталась вякнуть, что вода была нормальной температуры!
— Теперь эта девушка небось лечится от заикания?
— Ну-у… почти.
Так за разговором мы переступили порог больницы. К нам подбежала младшая помощница с испуганными глазами и попросила поспешить в кабинет госпожи Торсилезы. Та, дескать, в шоке, а персонал в растерянности. Со всей возможной скоростью я ринулся на помощь, теряясь в догадках, что же могло произойти. Свента инстинктивно ухватилась за рукоять
