В этом мире самые могущественные и умелые маги — целители. Только они благодаря своей высокой чувствительности способны управлять магической энергией на таком уровне, который и не снился боевым магам. Герой романа — неизменный объект шуток одноклассников из-за своей полноватой фигуры — нежданно-негаданно поступает в Королевскую академию магических искусств учиться на мага-лекаря. Его полнота оказалась полезным качеством для избранной профессии, к тому же в нем открылись неординарные способности. Мирный и добрый человек, он зачастую вынужден применять свои способности для защиты себя и близких ему людей. Академия дала ему наставников, друзей и… любовь.
Авторы: Башун Виталий Михайлович
повёл нас на полигон заниматься магией на практике. Мы должны были сформировать простенький огнешар и метнуть его в мишень. Здесь использовалось два магуса несложной структуры: один — собственно огнешар, а другой — что-то наподобие пружины, которая выталкивала огнешар в район цели.
В соседнем секторе тренировалась в метании огнешаров группа боевых магов. Они посматривали на нашу бригаду «клистирных трубок» и посмеивались.
— Эй, лекари! Мишени в той стороне — не перепутайте! — закричал вдруг один из боевиков — так для краткости называли студентов факультета боевой магии.
— Да ты не беспокойся. Их шариком и яичницу не поджаришь, — столь же громко «успокоил» его второй.
Однако как положительный факт следует отметить, что их подначки были беззлобны и не нацелены на то, чтобы оскорбить или унизить… в отличие от замечаний нашего наставника.
Вот в это самое время на этом самом полигоне и началось то, что кардинально изменило всю мою жизнь. Огнешары моих одногруппников действительно не выдерживали никакого сравнения с шарами боевиков. Они были крупными, но расплывчатыми и бледными, летели в направлении цели медленно и как-то неохотно. Похоже, никто не ставил себе задачи попасть в мишень. Шар есть? Летит? И слава богам. Собственно, меткости от нас и не ждали. Главное было понять сам принцип.
Мишенями служили двухметровые гранитные блоки метровой толщины, расставленные в шахматном порядке на всё большем расстоянии друг от друга на пространстве полигона. Когда дошла очередь до меня, я наметил мишень поближе и стал формировать структуры. Первой сформировал пружину, потратив на неё один магус, затем из второго магуса — огнешар. Тот получился туманно-тусклым, совсем не огнешаром, и завис передо мной. Я кое-как прицелился и отпустил пружину.
Если огнешары боевиков басовито гудели в полёте, разбрасывая клочья огня, а снаряды моих одногруппников лениво, едва слышно шелестели, то мой тусклой молнией бесшумно пронзил насквозь ближайшую мишень и понесся дальше. Отслеживать его полёт можно было, только наблюдая за спирально раскручивающейся пружиной, метнувшей посланца в полёт и продолжавшей наращивать его скорость. Достигнув дальней мишени, огнешар с грохотом, который, вероятно, был слышен всей академии, взорвался, разнося мишень в щебень. Слава богам, осколки до нас не долетели. Правда, совсем чуть-чуть.
Шок у наставника прошёл довольно быстро. «Настоящий воин», — с уважением подумал я как-то отстраненно. Первое, что он сделал, — запустил в меня академической шапкой и разразился тирадой, которую вы уже слышали.
— Идешь к декану и докладываешь ему о произошедшем, — немного успокоившись, холодно приказал он мне. — От занятий я тебя отстраняю.
Развернувшись, я поплёлся выполнять приказ наставника, но, сколько ни думал, так и не смог понять, что на этот раз было не так?
В приемной декана на меня сурово поверх очков посмотрела пожилая секретарша, полноватая женщина в строгом, несколько старомодном платье. Незатейливая причёска и простые, но элегантные серьги дополняли образ аккуратности и деловой сосредоточенности. Под прицелом её обвиняющего взгляда я почувствовал себя мелким пакостником, по ошибке считающимся студентом. Мне стало очень неловко и стыдно, что я вынуждаю солидных людей тратить драгоценное время на решение моих ничтожных проблем. Много шалопаев повидала эта дама на своём веку, а потому мастерски умела дать им прочувствовать всю их незрелость и никчемность.
— Ждите, — величественно произнесла она и, подхватив охапку бумаг, прошествовала в кабинет.
Я остался стоять, переминаясь с ноги на ногу. Вышла она из кабинета минут через десять также с охапкой бумаг. Не глядя в мою сторону, села за стол, разложила принесенное по разным корзиночкам и только после этого, одарив меня своим фирменным взглядом, произнесла:
— Пройдите.
Декан предложил мне присесть и рассказать, что привело меня в его апартаменты. Я честно поведал о происшествии на полигоне и моём отстранении от занятий. Я всё сделал, как учили, а мишень вдребезги…
— Так, говоришь, в щебень? — Дедушка Лил тихо захихикал. — А шляпу он в тебя запустил? — И, услышав положительный ответ, сквозь смех пояснил: — Ему придётся платить за восстановление мишени, а это обычно приводит его в дикую ярость. Ничего. Сам виноват. Не доглядел — плати! А признайся… обещаю, что наказывать не буду, — как минимум магусов восемь вбухал в структуру?
— Да дедушка Лил! Поверьте! — вскричал я и тут же понял, что ляпнул. Стул подо мной предупредительно затрещал,
