Будь здоров

пока мои мастерицы не соткут полотенце, достойное твоей красоты!
— Ну хорошо, — голосом пай-девочки ответила Свента. — Я потерплю ещё годик, другой, третий… — И, выйдя из образа счастливой невесты, в обычном своём стиле огорошила: — Я, собственно, по делу. Через два часа мы отправляемся в Сербано. Кареты заказаны, прислуга нанята.
— К-какие кареты? К-какая прислуга? — заикаясь от удивления, забормотал я. — Дилижанс завтра. Я только-только за билетами собрался.
— Ты, может быть, ещё босиком пойдёшь? С торбочкой, кривой палкой и связкой новых сапог за плечами? Хм, странник… В общем, я всё уже организовала. Едем на практику все вместе. Моя боевая пятёрка. — Она махнула рукой в сторону двери, откуда энергично закивали. — Пять человек. Плюс ты и эта ваша девчонка. Семь человек. Ребята в одну карету, ты, я и девушка — в другую, прислуга — в фуру с багажом.
— Ты что, целый обоз наняла?
— А стоит ли мелочиться? В дилижансе я давиться не буду. Хочу останавливаться там, где пожелаю, а не там, где положено, и на столько, на сколько мне надо. Филин, хватит вопросов, собирайся. Кареты скоро подъедут.
— А…
— Ребята помогут тебе собраться. Девушка твоя уже пакует платья, в которых будет тебя обольщать.
— Она не моя.
— А чего ж так? Вроде фигурка ничего, личико миленькое и глазки тебе вчера строила.
— Отцепись. Не помню я про глазки. Ты лучше скажи, кому пришла светлая мысль все убрать сразу после праздника? Богами клянусь, расцеловал бы.
— Ты что же, не помнишь? Ах, какая досада! — грустно сказала Свента.
Парни с удобством, как в театре, расположились в комнате и с интересом прислушивались к нашему разговору.
— Что случилось? — встревожился я.
— Досадно, что я с детства не тренировалась в уборке стола. Но прислугу надо же было чем-то занять. — Потом рассмеялась как ни в чём не бывало: — Да ты это был, Филин, ты! Можешь расцеловаться с собой, а мы с ребятами посмотрим, как у тебя это получится.
Во как. И что только в голову не придёт под хорошее вино… Хоть записывай за собой. А расцеловать себя не проблема. Я прошёл в душевую, снял зеркало, висевшее над раковиной, торжественно внес его в комнату и с подобающими словами: «Умница, Филин», — чмок-чмок-чмок… тьфу! — на пятно мыльного раствора попал — выполнил своё обещание. Хохот всей боевой пятёрки подтвердил, что спектакль удался. Один из парней даже предложил мне ехать с ними, чтобы нескучно было в дороге. На что Свента категорически возразила:
— Нет, ребята. Ему же целый диван надо! Не поместитесь.
Через полтора часа я погрузил свой невеликий багаж в фуру, сам сел в карету, где уже расположились Кламира и Свента, и мы отправились в путь.
Лучше бы я встал пораньше, на рассвете. Взял бы вещи и тут же уехал. Пусть с пересадками, но только не в карете Свенты. Оказывается, она загодя узнала от Сена, где найти моего наставника по самообороне, вызнала у него, какие приёмы я должен изучать дальше, получила советы и рекомендации по тренировке и в пути стала меня гонять. Час утром перед завтраком, час перед обедом, для чего специально делалась остановка, и полтора-два часа перед ужином. Хорошо, что я на всякий случай (хотя Свенту «всяким случаем» не назовешь — очень предусмотрительная особа) прихватил с собой набор зелий, приготовленных для меня учителем Лабриано. После первых занятий по самообороне я, наверное, не встал бы вовсе от болей во всём теле, если бы не эти зелья. Там было что-то укрепляющее суставы и связки, питающее, тонизирующее и ещё куча компонентов. Все их я знал, за исключением внедренного узора. А в нём-то и заключалась львиная доля эффективности настоев. Но мне должно хватить… наверное.
Кроме этого, господин Лабриано тоже не оставил меня без внимания и нагрузил тренировками. Он уж давно стал для меня больше, чем наставником. Учителем я считаю человека, который не только передаёт тебе знания по предмету, но и делится житейским опытом, помогая понять жизнь во всём её многообразии. Таким для меня давно уже стал дедушка Лил, а теперь и целитель Лабриано.
Я продолжал тренировки. Тянул две нити и пытался тянуть третью. К концу практики это обязано было у меня получиться — такую цель я себе поставил. Тренировался в построении боевых узоров. В том числе и «ежа» не забывал. Модифицированный вариант с разрывными иглами я уже строил за минуту и, помимо этого, увлекшись, похоже, ещё больше модернизировал его. Хотя может быть, это придумали уже давно, но я добился того, что «еж» по моему указанию прошивал своими иголками не весь круг, а только заданный сектор. Сами представляете, как я этому обрадовался. Если враг впереди, а друзья сзади, применять «еж» было нельзя. Друзья могли пострадать больше,