В этом мире самые могущественные и умелые маги — целители. Только они благодаря своей высокой чувствительности способны управлять магической энергией на таком уровне, который и не снился боевым магам. Герой романа — неизменный объект шуток одноклассников из-за своей полноватой фигуры — нежданно-негаданно поступает в Королевскую академию магических искусств учиться на мага-лекаря. Его полнота оказалась полезным качеством для избранной профессии, к тому же в нем открылись неординарные способности. Мирный и добрый человек, он зачастую вынужден применять свои способности для защиты себя и близких ему людей. Академия дала ему наставников, друзей и… любовь.
Авторы: Башун Виталий Михайлович
Была стычка, и егеря едва ушли. Эти леса они как свою руку знают — не первый год патрулируют. Двое воинов были ранены, и командир израсходовал на них пару своих лекарских амулетов.
— А он нежадный. Это же полугодовое жалованье рядового, — чуть не присвистнул я.
— Ага. Мало того, ты знаешь, почему он так настаивал на второй комнате? Одноместная ведь была свободна — мог бы занять её, а людей своих в зале на лавках разместить. А он, оказывается, сам готов был на лавке в зале спать, а парней в комнаты поселить. Только вчетвером в одноместной никак было не разместиться. Ну вот. На тракте они встретили патруль, который направлялся в Сербано, и через него передали о вылазке противника. А те им взамен дали задание сопровождать дилижанс.
— А Рокериан не сказал, кто будет следовать в дилижансе? — Было у меня подозрение, что и здесь папенька Свенты подсуетился.
— Говорит, обычное дело. Когда на границе неспокойно, обязательно укрепляют охрану дилижанса пятёркой егерей, а то были случаи, когда лоперцы нападали на пассажиров. Убивали или в плен уводили. Лорд Рокериан, кстати, рекомендовал нам тоже дождаться дилижанса и всем вместе ехать в Сербано. Свента согласилась.
А она может проявлять благоразумие, когда хочет, отметил я.
Дилижанс прибыл около двух часов дня. По расписанию у него здесь была предусмотрена остановка на полтора часа на обед, с тем чтобы к вечеру прибыть в Сербано. Однако вылазка лоперцев внесла коррективы и в железное расписание дилижанса. Ехать на ночь глядя было опасно, поэтому решили переночевать на постоялом дворе и в путь отправиться утром.
Как приехал дилижанс и расселялись пассажиры (благо вчерашние постояльцы освободили почти все комнаты), я даже не слышал, валяясь на кровати и предаваясь чёрной меланхолии. Но перед ужином надо было обязательно навестить больных. Я взял свою сумку с лекарскими принадлежностями и, уточнив у парней, где расположились девушки, направился за Кламирой. Услышав на свой осторожный стук рычание, похожее на разрешение, я приоткрыл дверь и заглянул в комнату.
Слава богам, никакие тяжёлые предметы в меня не полетели. Но, войдя в комнату и увидев Свенту, сидящую на кровати, вперив тяжёлый немигающий взгляд в противоположную стену, я подумал, что мысль поймать головой вазу или кувшин была не такой уж плохой. Она повернула голову и так глянула на меня, что волосы на голове прямо подпрыгнули. В этом взгляде не было ни угрозы, ни ярости, ни любви, ни ненависти — вообще ничего. С таким же пустым равнодушием мы регистрируем ещё одну пролетающую мимо муху. Не мешает — и боги с ней, пусть летит.
На меня накатила такая тоска, хоть стаей волков вой. Несколько долгих, как жизнь, секунд эта тоска ледяными пальцами скручивала моё нутро где-то в районе солнечного сплетения, но потом вдруг, обдав напоследок с головы до ног пронзительным холодом, сменилась жаркой волной знаменитой гордости деи Брасеро. Вот ты как?! Ну и… зяблики с тобой! После яростной борьбы противоположностей в моей душе наступил мёртвый штиль, какой бывает на море, когда корабль попадает в глаз урагана. Да, вы правы, зеркальной глади океана не наблюдалось, но ветер стих. Отыскав взглядом Кламиру, я показал на свою лекарскую сумку и кивнул на дверь. Та, умница, быстро схватила такую же, как у меня, сумку (нас всех снабдили ими перед практикой) и вышла в коридор.
— Давно она так? — спросил я её.
— Как вернулась, минут пять походила по комнате, в ярости сжимая кулаки, а потом села вот так и сидит. Не двигается. Её кто-то обидел? — осторожно спросила Кламира.
— Обидел.
— А кто?
— Я.
— ??
— Было дело. Поговорили мы с ней… по душам. Захочет — сама расскажет.
С ранеными всё было, слава богам, в полном порядке. Мы их осмотрели, сняли швы, но на всякий случай ещё раз промыли раны и перевязали, смазав заживляющей мазью. Завтра к утру, если так дело пойдёт, они будут как огурчики. Мы им даже разрешили самим спуститься к столу, а то совсем тоскливо без общества.
К ужину Свента не вышла. Я было решил: не хочет есть — и не надо. Поголодать иногда полезно. Тем не менее вспомнив, что я будущий лекарь, решил предотвратить возможные негативные последствия голодовки, усугубленной стрессом. Поэтому попросил разносчицу отнести Свенте ужин, составленный из её любимых блюд, прямо в комнату, а Кламиру — проследить, чтобы та непременно всё съела. Попросил только представить дело так, будто сама Кламира позаботилась о еде. Мол, она, как травница, настаивает.
— Но почему бы тебе самому… вы же друзья… и я… не понимаю… — залепетала Кламира.
— Боюсь,
