Будь здоров

что я готов был прямо сейчас идти исцелять всех инвалидов Сербано и окрестностей. Увидев на моём лице огромными буквами написанное: «Согласен», он с облегчением вздохнул, торопливо встал и, достав из шкафчика на две трети заполненную бутылку старого вина, разлил в три серебряных стаканчика, извлеченные из того же шкафа.
— Сейчас Кламира подойдет, — пояснил он моё недоумение по поводу третьего стаканчика. — Она в некотором роде тоже участник.
Ждать пришлось недолго. Вскоре в дверь постучали, и, получив разрешение войти, к нам присоединилась Кламира.
— Скажите, если можно, конечно, — недолго сдерживая любопытство, робко спросила она, — что это было?
— Сейчас всё поймёшь, — сказал знахарь. — Ну-ка, подняли кубки. — Дождавшись, когда мы возьмём стаканчики, он поднял свой и произнёс: — За целителя Филлиниана! — И одним махом выпил.
Я последовал его примеру и, поставив стаканчик на стол, посмотрел на Кламиру. Та не пила и неотрывно смотрела на меня. В её глазах я увидел такое восхищение и обожание, что… Конечно, в первую минуту мне это очень понравилось. Кто откажется быть объектом восхищения и обожания? Это же так здорово. Некоторые лицедеи, насколько известно, жить не могли без этого. В буквальном смысле. Как только внимание капризной публики отвращалось от них, они быстро спивались и умирали. Некоторые ради удержания этого внимания готовы были на всё, на самые мерзкие поступки и скандалы, лишь бы о них говорили снова и снова. Неважно, в каком контексте. Главное, чтобы не забыли. Другие же, напротив, быстро уставали от такого внимания и старались всячески его избегать.
За эту минуту, пока смотрел в глаза Кламиры, я многое понял в поведении Вителлины. Понял, почему она старательно избегала людных улиц и собраний, незаметно для окружающих морщилась, когда прохожие слишком уж бурно выражали своё восхищение, а также догадался, чем её привлекла моя скромная особа. Именно тем, что она не увидела в моих глазах восторга преданного пса. Нет, я не разочаровался в себе, и самооценка моя ничуть не упала. Не всё ли равно, собственно говоря, какое именно перо из павлиньего хвоста, который мы широким цветастым веером гордо разворачиваем перед дамами, привлекло её внимание? Месяц мы были вместе, и нам было хорошо. Было бы плохо — пресечь наши встречи ей ничего не стоило.
Я подошёл к Кламире, взял из её руки стаканчик с вином, к которому она так и не притронулась, и поставил на стол. А потом хорошенько встряхнул девушку за плечи:
— Кламира! Очнись! Я всё тот же Филин.
— Да-да-да… — часто-часто, мелко-мелко закивала она. — Я помню, Фил… линиан.
— Просто Филин, Кламира. Мы же друзья!
Огонёк восхищения приугас в её глазах, но, к сожалению, не исчез совсем. Меня охватило тоскливое чувство потери. Я терял подругу. Взамен приобретал поклонницу, но поклонницы и поклонники мне были совсем не нужны. А вот друзья… они на рынке рядочками не лежат — пара за медяк, пучок за серебряк. В данный момент ничего нельзя было поделать, и я понадеялся на время, которое многое лечит. Может быть, излечит и лекаря Кламиру.
Ещё вспомнилось, как учитель Лабриано посоветовал не хвастаться перед друзьями. Я представил себе, что Сен и Свента смотрят на меня так же, как Кламира, и мне чуть плохо не стало. Остаться одному, без друзей, в толпе поклонников и поклонниц — это точно не моё.
Два дня я пробездельничал, почти не выходя из дома. Отъедался, отсыпался, отдыхал. На третий день знахарь пришёл ко мне сам в сопровождении Кламиры.
— Если ты уже восстановился, может, сходим сегодня к одному инвалиду? — спросил он.
Я согласился, по-быстрому оделся, взял сумку, и мы отправились в путь. Впрочем, идти пришлось недалеко. Инвалид жил через две улицы от дома тётушки Матриды и уже ждал нас. Похоже, Герболио не сообщил ему о цели нашего визита, но бывший командир отряда егерей проявил настоящее гостеприимство. Стол был накрыт и ломился от разнообразнейших закусок, кувшинчиков, свежих овощей и фруктов. У стола хлопотала худенькая пожилая женщина, не растерявшая былой красоты, однако постоянная тревога в глазах явно не добавляла ей здоровья. Хозяин, некогда стройный и плечистый воин, а теперь сгорбленный высохший старик, принял нас, сидя в кресле. Он извинился, что не может встретить гостей стоя, ноги не ходят совсем, тепло поприветствовал знахаря и вопросительно посмотрел на нас.
— Это Филлиниан и Кламира, — представил нас знахарь. — Мои практиканты.
Мы раскланялись с хозяином, и тот широким жестом пригласил нас к столу.
— Стол — это хорошо, — одобрил Герболио. — Он нам очень понадобится. Но не сейчас. Скажи-ка, Гарсиол, ты ещё помнишь, что такое секретность?
Хозяин быстро