В этом мире самые могущественные и умелые маги — целители. Только они благодаря своей высокой чувствительности способны управлять магической энергией на таком уровне, который и не снился боевым магам. Герой романа — неизменный объект шуток одноклассников из-за своей полноватой фигуры — нежданно-негаданно поступает в Королевскую академию магических искусств учиться на мага-лекаря. Его полнота оказалась полезным качеством для избранной профессии, к тому же в нем открылись неординарные способности. Мирный и добрый человек, он зачастую вынужден применять свои способности для защиты себя и близких ему людей. Академия дала ему наставников, друзей и… любовь.
Авторы: Башун Виталий Михайлович
И смутные подозрения, кто в семье будет командиром, начали пробираться в мою голову.
Почему я решил, что мы едем в общежитие, непонятно. Привык уже, наверное, за два года, что там наш дом. Карета остановилась напротив парадного входа в особняк герцогов Маринаро. Я вышел из кареты, подал руку Свенте, помогая ей выйти, потом, так и не отпуская её руки, вместе с ней вошёл в двери. В приемном зале особняка толпились какие-то люди, среди которых я с удивлением увидел своих родителей. Они подошли, посмотрели на наши лица, и отец протянул мне свернутое полотенце. Я взял его и огляделся в поисках родителей Свенты, которые тоже не замедлили подойти к нам. В зале как по мановению волшебной палочки установилась тишина. Я протянул развернутое полотенце отцу Свенты и произнёс слова обряда:
— Я прошу богов дать мне в жены Свентаниану деи Маринаро, вашу дочь, милорд.
Герцог взял полотенце и на вытянутых руках подал его нам. Я вцепился в свой край, как клещ, — вырвать его у меня можно было теперь только вместе с руками. Герцог, выдержав паузу, резко, но несильно дёрнул полотенце к себе. А вот и не удалось ему. Этот кусок вышитой материи так и остался в наших руках!
— Боги не против вашего брака, дети! Да будет он благословен!
Все вокруг нас восторженно завопили, а мы стояли и смотрели в глаза друг другу. Наши руки без нашего сознательного участия соединили края полотенца, а мы так и стояли — рука в руке и полотенце между нами. Очнулись после возгласа:
— Поехали! Все уже сидят в экипажах. Пора отправляться в храм.
Всё остальное было как в тумане. Поездка в храм. Мы со Свентой у алтаря богини жизни — молоденькой девушки, распахнутые руки которой вместе с ладонями, обращенными к Солано, обвивают зелёные змейки, держащие в пастях цветки колокольчика. Жрица что-то говорит, окуривая нас приятным дымком, и надевает брачные браслеты в виде тех же змеек. Нас выводят из храма и сажают в карету. Везут в особняк и усаживают на почётные места в банкетном зале. Мне все эти детали неинтересны. Я там — в заоблачных далях, где нет места всей этой суете. Там есть только безбрежное счастье и чистое, как любовь, небо.
Тёплый и ласковый луч Селены окрасил в кремовый цвет белоснежную простыню огромной кровати. Одеяла сбились куда-то в угол, и два тела сплелись в безумии страсти в попытках слиться воедино, раствориться друг в друге. Сколько раз мы со Свентой доходили до вершин наслаждения, я и не вспомню. Правда, первую половину нашей брачной ночи пришлось посвятить осторожной и очень деликатной разъяснительной работе.
Я прямо не узнавал в этой немного боязливой Свенте решительную и храбрую девушку, сумевшую так всё организовать, твёрдо взять меня за мантию и провести к алтарю богини жизни. Она робела и смущалась, мило краснела и бледнела. Она оказалась… девственницей. Родители воспитали её в строгости, но не думаю, что это они забили в её прелестную головку столько предрассудков и табу. Я был нежным и осторожным. Не делал того, к чему она не была готова, и всё время, нежно покусывая прелестное ушко, нашептывал и нашептывал ей тоном лекаря на приёме, что может происходить между мужчиной и женщиной в постели, а что нет и почему. «Нет» было одно-единственное — нельзя делать то, что неприемлемо хотя бы для одного из партнёров.
Полночи лекций постепенно переросли в то безумие страсти, о котором я уже рассказал в самом начале. Даже половину тех глупостей, которые ей явно наболтали подружки, старавшиеся выглядеть умудренными опытом, но сами в этом ничегошеньки не понимавшие, мне преодолеть не удалось. Однако со временем я надеялся довести дело до победного конца. Наконец после очередного бурного финала Свента, тяжело дыша, радостно сказала, что я умотал её, как старую клячу. Ах, если бы она знала, какое наслаждение дарит любовь, не удержалась бы и ещё на первом курсе… ну, если не на первом, то на втором точно, а к новому году уж обязательно… Что бы она сделала, женушка так и не сказала, нахально взяла мою руку, подсунула себе под щёку и… заснула.
Встали мы довольно поздно. Часа в два дня. Проявив незаурядную смекалку, я, не вызывая слуг, нашёл, которая из дверей ведёт в душевую и туалетную комнаты. Не спеша привёл себя в порядок и, накинув халат, вернулся к кровати. Свента тоже уже проснулась и прошмыгнула мимо меня умываться. Ну нет. Так не пойдёт. От меня так просто не ускользнешь. Я прокрался в душевую, и… душ мы принимали о-очень долго. Никогда эта простая процедура не была столь приятной. Короче, в банкетный зал, где гости праздновали уже по второму кругу, а некоторые, успев с утра принять, проспались и праздновали даже по третьему, мы спустились часа в четыре дня. Тут я вспомнил про дедушку Лила и своё обещание пригласить его на свадьбу, потребовал
