В этом мире самые могущественные и умелые маги — целители. Только они благодаря своей высокой чувствительности способны управлять магической энергией на таком уровне, который и не снился боевым магам. Герой романа — неизменный объект шуток одноклассников из-за своей полноватой фигуры — нежданно-негаданно поступает в Королевскую академию магических искусств учиться на мага-лекаря. Его полнота оказалась полезным качеством для избранной профессии, к тому же в нем открылись неординарные способности. Мирный и добрый человек, он зачастую вынужден применять свои способности для защиты себя и близких ему людей. Академия дала ему наставников, друзей и… любовь.
Авторы: Башун Виталий Михайлович
ошибка. Ответ лежал на поверхности. Мне бы сначала подумать, а потом действовать. Так нет же, удивить наставника хотел. Всё дело в том, что узор был «заточен» под конкретное телосложение, гибкость, вес, рост и прочие особенности организма наставника, но никак не мои.
В наказание мне было поручено самостоятельно адаптировать узор под себя. При помощи Греллианы, разумеется, но без её прямого участия. Чем я и занимался целый месяц. Причём от основных обязанностей меня никто не освободил. В результате я освоил основные узоры моторной памяти и научился хорошо их адаптировать под особенности конкретного человека.
Наставница сказала, что такой метод усвоения навыков используется при обучении невидимок. Но там узоры подбираются индивидуально под каждого ученика максимально близко к особенностям его телосложения из коллекции узоров мастеров боевых искусств. После чего эти навыки осторожно адаптируют на тренировках в течение года. Впрочем, даже при таком подходе случаев травм и даже увечий избежать всё равно не удаётся. Легче приходится тем, кто уже имел правильные навыки боя. Целительские артефакты внедряют только отсутствующие у человека узоры, не трогая уже существующие. В этом случае адаптация продвигается значительно быстрее, но тренировок для поддержания и развития формы это всё равно не отменяет.
Думаете, я стал мастером боевых искусств? Ошибаетесь, как ошибся и я. Мало правильно наносить или блокировать удары. Надо ещё наработать навык умственного управления боем — тактика, стратегия, психология и психофизика. Умение предвидеть атаки противника и планировать, исходя из этого, свои контрмеры — в этом никакая моторная память не поможет. Хотя от внезапного нападения, когда думать и рассчитывать некогда, она работала очень эффективно. Как при отдергивании руки от пламени. Что там думать — убирай быстрее, умнее всё равно ничего не придумаешь.
Восемь месяцев прошло, а наш медовый месяц с женой всё длился, длился и, дай боги, будет длиться ещё долго. Правда, как, наверное, у всех пар, в буднях нашей семейной жизни были свои не совсем привлекательные для меня лично особенности.
После разговора в КСОР на третий день после свадьбы мы провожали родственников. Женщины всхлипывали, мужчины мужественно хмурились, а я смотрел на своих родителей уже глазами семейного человека и как бы заново узнавал их.
У отца, полноватого мужчины средних лет и довольно среднего роста, был тяжёлый подбородок, мягко очерченные губы, немного великоватый для его овального лица нос и пронзительный взгляд серых глаз. Тёмные с проседью волосы он имел привычку зачесывать назад, полностью открывая огромный лоб. Этот «шибко умный чердак», как поддразнивала его мать, казалось, даже немного нависал над лицом мраморной глыбой. Все вместе производило впечатление решительности, упорства, стальной воли и обстоятельности.
Сама же мать, худенькая (это после рождения нас, четверых оглоедов), на полголовы выше отца, гибкая, как тростинка, с тонкими, пропорциональными и милыми чертами лица, медными, почти рыжими волосами, представляла собой некую его противоположность. Если отец двигался, говорил и действовал неторопливо и даже как будто лениво, то мать, будто живой огонёк, находилась в вечном стремительном движении.
Сколько я себя помню, ни минуты она не могла посидеть спокойно. Постоянно куда-то бежала, торопилась, что-то делала, без умолку тараторя звонким весёлым голосом. Все давно привыкли даже не вслушиваться в её речь. О важном она всегда говорила чётко и внятно. Однако, внешне ленивый и вальяжный, отец всегда всё успевал. Не любил он лишних бесполезных движений, поэтому сначала всё продумывал, потом делал, и получалось у него лучше и быстрее, чем у матери.
Например, они собираются в театр. Мать, уже одетая, причесанная, с сумочкой в руках, наводит последний глянец на свой образ, а отец всё ещё в халате.
— Дорогой, я уже крашу губы, — сообщает мать.
— Тогда я пошёл одеваться.
Он неторопливо уходит в гардеробную. Один миг. Губы ещё не докрашены, а отец уже стоит полностью готовый к выходу. Как ему это удаётся, никто так и не смог разгадать.
Когда родители в очередной раз затевают шутливый спор, на кого похожи их дети, мать всегда неизменно и твёрдо заявляет, что у меня от отца только мозги и то, что ниже пояса, а характер, дескать, с бору по сосенке. Интересно, как во мне всё это интегрировалось. Если отец немного упрямый, насквозь логичный и рациональный, то мать, казалось бы, мягкая и податливая фантазёрка. «Как скажешь, дорогой! Тебе лучше знать, милый, но, может, лучше сделать чуть-чуть по-другому?» — неизменно слышал я от неё, когда родители обсуждали семейные проблемы.
