Будем жить!

раз уж тут образовалась оказия, а то пускаться одной-то в такой дальний путь ей якобы страшно. На самом же деле старшине было совершенно очевидно, что охотница потеряла всякий покой из-за винтовок. За время пути она неоднократно доставала Вячеслава своими рассуждениями о том, что, мол, вот если бы у нее с самого начала было такое ружье, то она перестреляла бы пришельцев еще в лодках. На реплику Малого, что в таком случае русичам вряд ли достались бы винтовки, бабка не моргнув глазом заявила, что и на берегу врага можно перебить ничуть не хуже, только стрелять уметь надо. А кто тут умеет? Кроме нее, разумеется. Ну, Ванька Чайкин ничего, что-то может, особенно когда трезвый. Викула-десятник тоже не так уж плох, да друг его Федька, и у Мухи есть пяток неплохих стрелков. И все, остальные за сто шагов в быка не попадут! А доверь им ружье почистить — сломают.
И вот старушенция снова возникла на пути у Малого. Но сейчас у него уже появились мысли насчет того, в какое русло направить бьющую через край энергию неуемной бабки.
— Василиса… э… как тебя по батюшке?
— Ванькой Водяным моего батьку звали, — растерялась старушка, — а что за нужда тебе в нем? Третий уже десяток лет пошел, как он помер.
— Значит, Василиса Ивановна, подумал я насчет винтовки и вот что придумал.
Бабка замерла.
— Ты же двоих агров уложила? — продолжал старшина.
— Как это двоих, — аж чуть не подпрыгнула от обиды Василиса, — когда троих! Двоих из пистолета, а потом, как они побежали, я у Митьки взяла ружье и еще одного успокоила! Правда, упал он плохо, прикладом своего ружья о камни, вот и треснул немного приклад. Но тут мужики в монастыре рукастые, быстро исправят.
— Раз троих, то тогда тем более. Такому стрелку, как ты, и не дать винтовку? Кому же их тогда давать, если не тебе. Вот прямо сейчас можешь пойти и выбрать самую лучшую. Но будет она тебе не в собственность, а в пользование.
— Это как? — не поняла бабка.
— Значит, пользоваться ты ей сможешь как тебе угодно, но чтобы бережно, и ни продать, ни подарить ее будет нельзя.
— Да что же я, дура какая, прости господи, такую вещь продавать или портить?! — чуть ли не на весь монастырь завопила Василиса.
— Но вот патронов у нас мало, — вздохнул старшина, — так что дам я их тебе только четырнадцать штук, а больше не могу.
— Так ведь их по много раз снаряжать можно!
— Это да, но капсюлей у нас тоже совсем немного. Ну, десятка наверное три как-нибудь тебе выделим. Но это только если ты не захочешь их сама заработать.
— Как? — вскинулась бабка. Что такое капсюль, она уже знала.
— Скоро я здешних мужиков начну учить воинским наукам. Хочешь быть при мне замом по стрелковой подготовке? У нас около тридцати винтовок. Вот, значит, и надо выбрать из будущих солдат самых способных, а потом научить их стрелять. Может, и не совсем как ты, но чтобы с четырехсот шагов хоть через раз, но во врага попадали.
— То есть зовешь ты меня на защитническую службу? А что, и пойду. Вот только…
Бабка замялась.
— Я ведь охотой имела до двух рублей в год! — гордо сообщила она. — На княжьей службе простой стрелок, конечно, живет победнее…
— А ты у нас стрелок не простой, и я тебе, пожалуй, сразу присвою звание прапорщика с окладом двадцать копеек в месяц.
— Тогда, конечно, я согласная. И насчет капсюлей мы что-нибудь придумаем, а то как же с малым количеством мужиков стрелять учить?
— Да ты, бабуль, что, инженер или химик? — улыбнулся Малой.
— Я Василиса Криволапова, и раз говорю, что придумаем, так это не зря. Сам увидишь, Защитник. А за ружьем-то прямо сейчас можно идти?
— Да, хотя погоди маленько, в армии порядок должен быть.
С этими словами старшина достал свою записную книжку, в которой были заполнены только пять страниц, и четырехцветную шариковую ручку, подарок старшего лейтенанта. Чуть подумав, он выдвинул зеленый стержень и написал:

«Выдать прапорщику Криволаповой винтовку, 14 патронов и 35 капсюлей.
Старшина Малой».

После чего вырвал листок и подал его Василисе.
Где-то с минуту старушка любовалась на диковинную тонкую бумагу в мелкую клетку и на зеленую надпись на ней, а потом исчезла. Вот только что тут была, вдруг раз — и ее нет!
— Зверь, а не бабка, — покачал головой старшина и продолжил свой путь в трапезную.
Всю вторую половину дня Малой знакомился с тем, как у русичей обстоят дела с химией. Кое-какие знания по этой науке у старшины имелись, ведь в школе он дружил с Женькой-химиком, тем самым, который как-то раз ухитрился