Будем жить!

сквозь липкий кисель с комками. Бр-р!
Чубуков сам вывел группу на исходную позицию. Из тридцати четырех ее членов полностью полагаться он может только на себя. Есть надежда на то, что все его восемь охранников сделают то, что от них требуется просто в силу привычки повиноваться. И хочется полагать, что угрозами и посулами ему действительно удалось «убедить» остальных «добровольцев» в необходимости этого налета. Сейчас, разглядывая то, что происходит в Осеннем Дворце, он завидовал чернейшей завистью тому, как предупредительно вышколенные слуги встречают гостей. Как подкатывают к нарядному крыльцу мотокареты — на звание «автомобиль» эти сооружения никак рассчитывать не могут, ибо громоздки и примитивны. Но их приводят в движение бензиновые двигатели, а сами они просторны и удобны. А ведь уже прошли столетия с тех пор, как отработал свое последний привезенный с Земли дизель. Наладить здесь их производства так и не смогли.
Он завидовал просторным террасам, уставленным столами с изысканными закусками, вычурной черепичной крыше и нарядной женщине, которую запомнил еще с момента их появления здесь — супруге хозяина. И зависть эта была настолько черна, что все здешнее великолепие ему хотелось созерцать в виде обломков, руин и бездыханных тел.
Однако картины эти наблюдал не только Чубуков и его подручные. Почти семьдесят лет подготовки трудно скрыть от чужого глаза. Не только Михаил Алексеевич интересовался делами других долгоживущих. В его ближайшем окружении нашлись люди, поделившиеся наблюдениями с заехавшими по делам товарообмена гостями из соседних усадеб. По истечении немногих лет в работах по подготовке к налету на Матрохина участвовали все сильные мира сего. Все, кроме Мэллорна.
Сначала — каждый тайком от остальных. Но тайны эти недолго оставались тайнами — шпионов в поместьях «единомышленников» имели все. В результате сейчас здесь, на склонах горы, затаилось не тридцать бойцов, а почти две сотни охранников восемнадцати долгоживущих. И их хозяева тоже среди своих людей. Это больше, чем численность гостей и прислуги в Осеннем Дворце.
Терпение. Вот и последний, сорок седьмой прибывший на торжества гость. Еще немного времени, чтобы прозвучало приглашение к столу. Пора.
Перерублен канат, огромный, размером с автобус толстостенный дубовый ящик на колесах диаметром в человеческий рост тихонько трогается под уклон, разгоняется, приминая траву. На его пути заботливо засыпаны ямки и срезаны бугорки, и только перегиб ската закрывает его от человеческих взглядов снизу. Преодолев его, мина начнет ускоряться заметно быстрее, потому что в нижней части склон круче.
Есть. Подпрыгнув на перегибе, словно на трамплине, фургон снова приземлился, но с перекосом. Уклонился вправо, стал зарываться левыми колесами в грунт, закувыркался и, рассыпаясь на глазах, выкатился на площадку, заполненную мотокаретами. Кто-то из охраны открыл стрельбу по непонятной опасности — вспышка, грохот, ударная волна, кажется, воздух пылает.
Однако стена дворца уцелела, лишившись остекления, а со склона мчатся вооруженные винтовками эльфы, воодушевленные феерическим зрелищем. Видимо решили, что после такого буйства огненной стихии все люди в радиусе сотни метров не способны сопротивляться, и торопятся, пока никто не пришел в себя, преодолеть открытый участок.
Все правильно. Михаил Алексеевич тоже бежит к месту событий, чтобы лично убедиться в уничтожении и Матрохина и его родственников, но вдруг начинается стрельба со всех сторон, и жакан обрывает жизнь Чубукова еще до того, как он понимает, что произошло. Сам-то он планировал уничтожить остальных долгоживущих только после завершения штурма, но, похоже, кто-то из его сегодняшних «соратников» не только замыслил то же самое, но и отстрел союзников назначил на начало атаки, а не на ее конец. Какие все-таки разные люди бывают!
После взрыва и начала атаки все решала уже скорость и решительность. Задачу — ворваться и всех уничтожить — знал каждый боец, но ни о каком управлении действиями атакующих в бою никто и не помышлял. После взрыва наступил неуправляемый период, когда вмешаться в процесс невозможно. Охрана дворца начала отстреливаться из проемов лишившихся стекол окон. К ним присоединились гости, вооружившись гладкостволками погибших при взрыве стражников. Но несколько нападавших с ходу преодолели открытое место между склоном горы и опаленной стеной дворца, вскарабкались в пустые проемы, и пальба началась внутри помещений. Пороховой дым заполнил коридоры, и нередко стреляли в неясный силуэт не будучи уверенным в том, свой это или чужой.
Большинство обороняющихся отошли от окон и повернули оружие в сторону помещений.