Быть изгоем непросто, а особенно непросто им быть на планете, которая стала колонией Земли сотни и сотни лет назад! Но кто знает, что скрывается за историей простого детдомовца, выросшего среди мегаполиса фантастического мира невероятной вселенной!
Авторы: Обабков Евгений
оглядываясь. Вокруг была полупустая крыша небоскреба. Быть может даже того самого, возле которого Изгоя и настиг выстрел парализатора.
Крыша имела форму вытянутого вверх шпиля, на гранях которого имелись небольшие смотровые площадки, на одной из которых, притащив тело Кенокета по техническим туннелям и лестницам, и стояли теперь заговорщики, прикрывая лица руками от слишком сильного здесь песчаного ветра. Помимо невысокого защитного буртика по периметру платформы, здесь имелись несколько вертикально направленных антенн, коробы вентиляционных заборников с «намордниками» фильтров, и несколько пластин солнечных батарей.
Томпс удивленно воззрился на своего сообщника.
— Я иногда начинаю сомневаться в твоей профпригодности, — будто вонзая каждое слово в плоть оппонента, произнес аристократ. — Мне сообщали, что монсеньор отрядил ко мне в группу своих лучших людей. И в частотности ты, Медди, ранее был агентом по военным спецоперациям. Хотя… в это вериться с трудом…
Шпион-перебежчик нахмурился, сжал и разжал кулаки.
— Я был когда-то агентом, — произнес он. — Но не заработал ничего кроме призрения и суда! Да, я был… немного жесток с заложниками!!! Но ведь то было на благо дела!!! Но… меня все равно уволили из армии с клеймом садиста. С того времени я подрастерял хватку! Но Томпс!!! Я еще могу послужить!! Я докажу им всем, что меня рано списали со счетов! К тому же… после вчерашнего у меня плохо варит голова. Это пройдет!
— Хм, — Томпс скривился. — Спиртное погубит тебя Медди. И погубит остатки твоего былого ума и умений! Хорошо! Оставим эти просветительские речи на более позднее время. Обыщи нашего кадета. При нем должен быть электроблокнот, планшет… хоть что-нибудь похожее!
Медди без дальнейших разговоров склонился над лежащим на холодном покрытии Аласом, и быстро проверил внутренние карманы. В первом же матерчатом отсеке он нашел старый, но безотказный голографический комм Изгоя.
— Есть! — выкрикнул Медди, поднимая в руке находку, и тут же закашлялся: надоедливый песок порошил не только в глаза, но забивался и в нос и в глотку. — Кхе, кхе!!! Гребаная буря! Когда она закончиться!!!
— Не стони, — приказал Томпс. — Активируй записную книжку и печатай: Учеба меня просто достала! Это сплошной ад!!! Больше не могу так!!! Уйти нельзя — это бесчестье! Единственный выход — смерть. Прощайте!
Медди скрипя мозгами вбивал необходимые символы.
— Все записал? — спросил Томпс.
Бывший агент кивнул, произнеся:
— Черт! А ты это хорошо придумал. Типа суицид…
— Это простейшая уловка. На более сложный план нет времени. Сохрани файл и верни планшет хозяину.
— Так. Сделано. А дальше?
— Дальше хватай его за ноги, тащи к бортику и сбрасывай вниз! Падение с такой высоты не переживет и бессмертный, за исход дела можно не волноваться!
— Ха! Это мы запросто. Научим парнишку летать!
Несмотря на паралич, Кенокет мог слышать и видеть происходящее. От слов аристократа сердце Изгоя забилось, словно птица в клетке, а из груди даже вырвалось подобие стона.
— О! — изумился Медди, за ноги подтаскивая Изгоя к обрыву. — Он, кажется, нас понимает! Видимо онемение проходит!
— Так быстрее скидывай его! Не хватало нам еще брыкания мальчишки! — раздраженно приказал Томпс.
— Сейчас все будет! — заверил его Медди, склонился над Аласом и, дыша перегаром, бросил тому в лицо: — Жизнь жестока парень… но к тебе это уже не относиться!
Мерзко заржав, заговорщик приподнял тело Изгоя над металлическим бортиком и словно куль с мусором сбросил его с высоты шестидесяти этажей!
Ах! Адреналиновый взрыв, будто остановил время. Нервные окончания Изгоя взбесились, ускорив работу мозга в сотню раз. На сетчатке Аласа запечатлелась картина: мерзко ухмыляющийся аристократ Томпс, высокий, угловатый и худой словно смерть, в подобающего цвета плаще и капюшоне. Рядом с ним не слишком длинный, плотный и коренастый Медди, в глазах которого одновременно читались и тяга к жестокости, и толика… сожаления. Черты его круглого лица и крупных линий носа и губ, дисгармонировали со светлой кожаной одеждой и ролью злодея…
Картинка на мгновение задержалась во взоре Кенокета, а затем… он камнем понесся вниз, пожирая метры высоты, с все нарастающей скоростью.
Ужас! Ужас!! Ужас!!! Когда ты падаешь во сне, ты ощущаешь дикий страх, но это… В реальности только ужас, помноженный на сотню, может быть адекватным описанием состояния души и тела!
Окна, мраморные плиты отделки, карнизы — все это пролетало мимо Аласа (а скорее наоборот) со скоростью молнии. И пусть прошло не более секунды, но перед глазами Кенокета
