Быть изгоем непросто, а особенно непросто им быть на планете, которая стала колонией Земли сотни и сотни лет назад! Но кто знает, что скрывается за историей простого детдомовца, выросшего среди мегаполиса фантастического мира невероятной вселенной!
Авторы: Обабков Евгений
проекционный монитор. На чуть рябящем экране был список из трехсот возможных билетов. Напротив каждого из тестовых заданий стоял номер, содержащий буквы и цифры.
— Тридцать пять «А», — сделал свой выбор Кенокет. Монитор мигнул и отобразил на поверхности три строчки вопроса, картинку с замысловатым чертежом какого-то аппарата и пять вариантов ответа.
Робот учитель мигнул одним глазом и начал вслух озвучивать содержание задачи.
— Триста лет эта технология… — бубнил дроид. — помогала людям выжить на планете…
Пока бот, снабженный ВИ (Виртуальным интеллектом, не путать с ИИ) зачитывал суть вопроса, зрачки Изгоя медленно, но уверено расширялись. И все дело было в том, что открытый билет не входил в список изученных тем Кенокета. А значит, либо сборник билетов, купленный за сотню ренов, был поддельным, либо, что более вероятно, перечень тестов недавно обновили. И вот это был настоящий ужас!!! Как набрать более девяноста балов из ста, не будучи уверенным в собственных знаниях?
Из ступора Аласа вывел вопрошающий возглас робота.
— Господин «Изгой», ваш ответ?
Кенокет, молча, сжал зубы, поиграл желваками и расслабился. Что бы ни было дальше, но отступать поздно.
Закрыв и снова открыв глаза, Алас внимательно вгляделся в вопрос и изображение устройства. Сердце екнуло и отпустило. Изгой знал ответ. По крайней мере, ему так показалось.
— Это малый генератор пара, — еле сдерживая нервную дрожь в голосе, проговорил он. — Во времена, когда атмосфера планеты была не сбалансирована, генератор позволял создавать обширные облака, спасая города от засух и жары.
Экзаменатор на секунду замер, видимо проверяя правильность ответа, а затем однотонно, лишено интонации проговорил:
— Это правильный ответ. Пять баллов на вашем счету. Перейдем к следующему билету.
Издевательство вопросами длилось еще полчаса. Алас отвечал уверенно и почти всегда правильно. Впрочем «почти всегда» могло оказаться недостаточно хорошим показателем.
Последним тестом было управление макетом космического корабля. «Зубное» кресло оказалось симулятором кабины пилота, ручки — штурвалом и акселераторами. Роль кнопок исполняли голографировавшие в воздухе полупрозрачные панели.
Изгой умел управлять лишь малыми аэрокарами да гравитационными мотоциклами, поэтому роль пилота большого корабля (на которого он еще только собирался учиться) была для него странновата и не совсем удачна.
Подождав пока испытуемый, под рев воображаемых двигателей и вполне настоящие перегрузки, разобьет несколько выдуманных кораблей, робот приемщик остановил занятие. Погасли управляющие панели, кресло перестало метаться из стороны в сторону, звук движителей утих.
Кенокет, забыв о своей обычной сдержанности и спокойствии самурая, неприкрыто кусал губы и морщил брови. Он чувствовал, что провалился, и это убивало его.
— Ваше испытание окончено, — нарочито медленно произнес робот, видимо запрограммированный на нервное истощение будущих курсантов. — Сожалею… но вы приняты к нам в академию. Ваш итоговый бал — девяносто семь. А сожалею я потому, что теперь ваша жизнь будет подчинена строгому распорядку, беспрекословному выполнению приказов и служению нашему императору. Поздравляю, ваша беззаботная жизнь среднестатистического юноши окончена. Все необходимые документы вам выдадут в обусловленные сроки. До свидания… кадет.
Алас до конца не верил в то, что услышал. Он поступил!!! И неужели это нельзя посчитать чудом? Иногда Кенокет жалел, что не верит в бога. Просить помощи и благодарить небеса проще обращаясь к конкретному лицу, а не всей Вселенной.
На автомате покинув аудиторию, Алас, не различая дороги, в полутрансе двинулся вперед по коридору, и чуть было не сбил с ног компанию, состоящую из трех «конкретных пацанов», одетых слишком вызывающе, для любящего блекловатые цвета Риллака.
— Смотри куда прешь! — рявкнул самый высокий парень из этой шпаны. Приглядевшись, он хмыкнул: — Да вы только гляньте, это же сам Изгой! Хе! Неудивительно, что он не в себе, шизик!
Кенокет медленно оглядел хама с ног до головы, а затем так презрительно, с холодной яростью заглянул тому в глаза, что «пацан» судорожно сглотнул и отступил на пару шагов вбок, освобождая Аласу дорогу.
Не говоря ни слова, Изгой прошел сквозь компанию трусливых хулиганов и направился к лифту.
— Да он больной! — послышалось сзади мерзкое хихиканье. — В дурку дуй, баклан!
Алас на секунду замер на месте, но услышав быстрый топот удаляющихся башмаков, двинулся дальше.
Спустившись на лифте на первый этаж, Кенокет, чтя традицию, зашел в
