Быть изгоем непросто, а особенно непросто им быть на планете, которая стала колонией Земли сотни и сотни лет назад! Но кто знает, что скрывается за историей простого детдомовца, выросшего среди мегаполиса фантастического мира невероятной вселенной!
Авторы: Обабков Евгений
остановился прямо возле укрытия Аласа. Если бы тот захотел, то легко мог дотянуться рукой до желтой куртки бывшего агента. Вот только желания, мягко сказать, не было.
Что-то уже невразумительно, но монотонно бормоча, Медди стал вдаваться в подробности своих увеселений, а затем вдруг резко дернулся вперед, схватил Кенокета за грудки и одним резким броском вышвырнул его из куста, на освещенное пятно поляны.
Падение вышло эффектным. Пролетев пяток метров, Алас, словно мяч для старинной игры в боулинг, протаранил головой пирамиду рюкзаков и оружия, остановившись лишь у противоположенной стороны опушки.
Появление нового участника беседы, сильно оживило «пикник». Томпс и незнакомый наемник вскочили с мест, нацелив на Аласа автоматические пистолеты, с которыми, в отличие от винтовок они не расставались, наверное, никогда.
Медди по-звериному улыбнулся, даже скорее оскалился.
— Я заметил его пару минут назад. Видимо он как-то выследил нас, хотя его попытки быть незаметным — явно требуют тренировки.
— ТЫ подпустил его к нам, это ТВОЯ вина, — упрекнул Медди дворянин. — Он и так знает слишком много, а теперь…
— Какая разница, — отмахнулся Медди, начиная терять свой человеческий облик. В его руках блеснул нож, самый обыкновенный, с простым металлическим лезвием. — Нам просто меньше работы. Жертва сама пришла на заклание. Извини друг, — мерзко усмехнувшись, обратился он к Изгою. — Это моя работа.
— Не стоит! — резко остановил его Томпс. — Он мой, уж слишком много бед он принес монсеньору. Я должен расплатиться с ублюдком.
Легко выцелив полуоглушенного Аласа в куче вещей, дворянин трижды нажал на спуск. Огненные снаряды хищно вжикнули, прожигая воздух, и вонзились в плоть Изгоя. Две из них попали в дрогнувшее сердце, третья в живот. У Кенокета не было ни единого шанса…
Судорожно хапнув побелевшими губами воздух, Алас резко дернулся в предсмертной агонии, словно пораженный случайной молнией. Еще секунду его пробитое сердце разгоняло кровь по молодому телу, а затем — остановилось. Мгновением спустя потух огненный взор, а за ним и разум Аласа угас. Изгой — умер.
— Проверь его! — приказал Томпс, разочарованному отобранным развлечением Медди.
Бывший агент спрятал нож, подошел к Аласу и пнул его бренное тело, затем проверил пульс, хмыкнул.
— На этот раз ему не повезло. Он готов.
— Отлично, — кивнул дворянин. — Оттащите его тело в лес. Там им быстро займутся татры. Они приберут за нами следы. И быстрее! Мы не должны упустить его товарищей. Они нам тоже нужны!
ГЛАВА 10 ЖАЛКАЯ ЭПИТАФИЯ
На плацу академии были построены все курсы, словно на параде. Вот только повод был невеселый. Да и вообще — любая смерть это не время для шуток.
На трибуне, в окружении сотен кадетов возвышался Файр Вагдас Третий — новый директор «Космоса». Высоко над его головой, насколько позволял защитный энергоколпак, парили Дрейки, кругом царило чувство уныния и серости.
Эффекта «Эмо» картине добавлял еще и мелкий, моросящий дождь — большая редкость на Риллаке. Но… погоду не выбирают. Однако ни один из присутствующих не жаловался на судьбу хотя бы потому, что в отличие от покойного он был все еще жив. А это, согласитесь, не мало!
Слегка дерганый глава академии, положив руки на подлокотники постамента, проникновенно, истинно по-дипломатически прискорбно отдавал последнюю словесную дань недавно почившему молодому Изгою.
— Я знаю, — нудно тянул Вагдас, — он был хорошим кадетом. Я уверен, что он был и отличным другом. Однако судьба не щадит никого, каждый из нас мог быть на его месте. Но теперь… уже поздно, что-либо говорить….
Речь нового директора становилась все напористей, жалостливее. Он говорил и говорил о том, что Алас сделал, что мог бы сделать и что, несомненно, сделал бы, если бы остался в живых. Слова Вагдаса эхом повторяли десятки динамиков, как на территории академии, так и в нескольких местах за ее пределами. И не было конца этой панихиде. И казалось, что весь мир оплакивает Кенокета. Хотя, на деле, истинно о нем скорбели лишь его немногие друзья…
— Ну, как тебе? — спросил Стипс, принимая из рук болезного голопланшет. — Честно говоря, я думал, что будет большее прощание… минут на сто пятьдесят или даже двести. А тут, — он глянул на хронометраж ролика, — всего тридцать семь. М-да, экономия в новом правлении. Хотя, в целом очень жаль Кенокета…
— Мне тоже, — поморщился от боли Алас. — Вот только я вроде бы еще жив… Или нет?
Стипс скосил на него хитрый взгляд, не сумел сдержать хищной ухмылки.
— Ты — жив, а Кенокет — нет! Он официально мертв для всех. И останется таковым, наверное, навсегда.
—
