Бухта Калибан

трех остальных членов команды, у Карен Драйвер, криминалиста отряда «Альфа». Дэвид сказал, что Карен даст ей чистую одежду, и ужасно покраснел, говоря это.
«Здорово, он необычный…
А после инструктажа мы возьмем все необходимое и отправимся туда, вот так вот».
От этой мысли перехватило дыхание и всю ее охватило холодом, это и была та причина, по которой она не могла спать. Прошло только две недели после кошмара, что «Амбрелла» устроила в Раккун-Сити, и ей опять предстоит встретиться лицом к лицу с тем же. Но, по крайней мере, в этот раз она приблизительно знает, с чем им придется иметь дело, а по плану, они покинут лаборатории, даже не столкнувшись с существами, созданными Т-вирусом. Но память о монстре «Амбреллы» — Тиране, которого они видели в особняке, была еще свежа, трудно было забыть это огромное тело, словно сшитое из лоскутов, и смертоносные когти. А мысль о том, что мог создать такой человек, как Николас Гриффит, используя вирус…
Ребекка решила, что пора завязывать с размышлениями, ей нужно поспать. Насколько могла, она выкинула думы из головы, сосредоточившись на дыхании, замедляя его, начиная про себя обратный отсчет от сотни. Медитация никогда раньше ее не подводила, хотя сейчас ей казалось, что это не сработает.
«…девяносто девять, девяносто восемь, доктор Гриффит, Дэвид, S . T . A . R . S ., Калибан…»
Прежде чем она досчитала до девяноста, она заснула глубоким сном, и снились ей движущиеся тени, которые свет не мог разогнать.
Глава 5
Это утро, так же, как всегда с начала эксперимента, доктор Николас Гриффит провел, сидя на открытой площадке наверху маяка, любуясь восходом солнца над морем. Зрелище было бесподобным. Как только начинало светлеть, черные волны становились тенисто-серыми, крутые скалы, обрамляющие бухту, принимали причудливые очертания, овеянные туманом, что ветер приносил от воды. А когда искрящаяся огромная звезда приходила с той стороны света, ее первые, нерешительные лучи лазурными бликами играли в темно-синих волнах океана, окрашивали горизонт буйством пастельных красок, принося с собой надежду на возрождение и мягко лелея все, на что падал их свет.
Это, конечно же, было ложью. Не пройдет и нескольких часов, как раскаленная гигантская звезда опять безжалостно разобьется на этой стороне планеты, здесь, у побережья. Ее утренняя мягкость была обманом, притворством, за которым последует проникающая радиация и губительная жара…
«…но даже с такой ложью, зрелище не менее прекрасно. Нельзя винить Солнце за то, что оно не причиняет вреда самому себе; в конце концов, оно то, чем является».
Гриффит всегда смотрел, как Солнце достигает изогнутой вдали линии горизонта, прежде чем начать заниматься делами насущными. Так же он ценил красоту мерцающего заката, рутинное дело для Него, не для него лично, а для Того, в космосе. Каждый восход был констатацией факта — время неумолимо движется вперед… И напоминал, что мир идет по своему неизменному пути в галактической вечности, безразличный к мечтам важничающих существ, разбросанных на его поверхности.
«Таких же существ, как и я сам, но с одним кардинальным отличием: я знаю, чего стоят мои мечты…»
Когда огромный, раздутый шар поднялся из моря целиком, Гриффит встал и, прислонившись к ограде площадки, задумался о предстоящем дне. Теперь, завершив работы с кровью серии Левиафан, он был готов больше работать с остальными докторами. Все три объекта хорошо отреагировали на изменения, а уровень повреждения клеток значительно снизился, после того как он стал вводить им энзимы. Пришло время сконцентрироваться на их поведении в различных ситуациях — на финальной стадии эксперимента. Через неделю он будет готов расширить границы эксперимента, и вывести его за пределы отделения.
«Расширение. Очищение».
Свистящий соленый ветер растрепал его седые волосы, сердитые крики прибрежных чаек отвлекли его от мыслей, заставив вернуться к работе. Триады должны быть здесь раньше, чем эти стервятники ринутся вглубь острова. Несколько из них уже были