Бухта Калибан

к новому началу.
«И разве они ценят то, что я сотворил? Хоть один из них осознает, как это важно? Обделывает себя, как отвратительный ребенок, как обезьяна, позоря мою работу, мою жизнь…»
Гриффит посмотрел на Алана Киннесона, изучая великолепие его лишенных эмоций черт и глаз. Доктор Киннесон в ответ посмотрел на него, ожидая приказа, что делать. Когда-то он был нейрохирургом. В его комнате были фотографии жены и ребенка, маленького мальчика с ясной, прекрасной улыбкой…
Гриффит внезапно содрогнулся, в полном смятении чувств, от ужасной, разрывающей свистопляски закружилась голова, тысячи голосов что-то неразборчиво кричали, пробиваясь сквозь реальность. На минуту ему показалось, что он сходит с ума.
«Сколько еще умрет от истощения, сидя в луже собственного дерьма, и ожидая приказа? Миллионы? Миллиарды?»
— Что, если я ошибаюсь? — прошептал Гриффит. — Алан, скажи мне, что я не ошибаюсь, что я делаю это во благо…
— Ты не ошибаешься, — ровно сказал доктор Киннесон. — Ты делаешь это во благо…
Гриффит уставился на него:
— Скажи, что твоя жена — шлюха.
— Моя жена шлюха, — сказал доктор Киннесон.
Без пауз. Без сомнений.
Гриффит улыбнулся, и страх улетучился.
«Смотрите, что я создал. Это дар, мое творение — это дар миру. Шанс для человечества снова стать сильным, и милосердная смерть для всех существующих луи турманов, лучшая, чем они заслуживают…»
Он слишком упорно работал, загоняя себя, и усталость добралась до него. В конце концов, он лишь человек… Но он не мог позволить, чтобы усталая плоть снова возобладала над разумом. Больше никаких тестов. Вместо этого он проведет день в хлопотах, готовясь к очищению.
Завтра на рассвете доктор Гриффит отдаст свой дар ветрам.
Глава 6
Карен Драйвер была высокой, даже долговязой, женщиной лет тридцати, с короткими светлыми волосами, и держалась она серьезно, как-то по-деловому. В ее маленьком доме не было ни пятнышка, он был практически стерильно чистым. Одежда, что она дала Ребекке, была практичной и тщательно сложенной: темно-зеленая футболка, такого же цвета брюки, черные носки из хлопка и нижнее белье. Даже ванная отражала ее индивидуальность: белые стены с полками, на которых аккуратно расставлены предметы, подобранные по принципу использования.
«Вывести бы из себя этого криминалиста , посмотреть, что станет с ее навязчиво-маниакальной идеей…»
И Ребекке тут же стало стыдно за свои мысли. Карен была достаточно гостеприимной, даже какой-то грубовато-дружелюбной. Может, она просто ненавидела беспорядок. Ребекка присела на край унитаза, расправляя складки слишком длинных брюк у лодыжек, и чувствуя огромное облегчение оттого, что избавилась от старой одежды; мысли, к ее удивлению, были ясными, несмотря на беспокойный сон. Дэвид арендовал машину в аэропорту, рано утром они нашли дешевый мотель и сняли в нем две соседние комнаты, Ребекка была так вымотана, что сил хватило только на то, чтобы снять обувь и завалиться в койку. Она проснулась еще до десяти, приняла душ и, нервничая, ждала, когда Дэвид постучит в дверь.
Ребекка услышала, как хлопнула дверь, и из гостиной донеслись новые голоса. Она натянула ботинки с высоким голенищем, быстро их зашнуровала, сердце забилось быстрее. Команда была в сборе. Они были практически готовы выступить; и, хотя она, проснувшись, обдумала еще некоторые детали, осознание того, что все задуманное должно случиться, стало чуть ли не шоком. Нападение амбрелловцев на дом Барри, казалось, было так давно, практически, в прошлой жизни, а ведь прошло всего несколько часов…
«…а через несколько часов все это закончится. Меня беспокоит то, что случится в промежутке. Дэвид со своей командой не был там, они не видели собак, змей, этих богомерзких тварей в лабиринте коридоров… или Тирана».
Ребекка встала, прогоняя возникшие перед глазами картины,