Бухта Калибан

и, хотя она знала, что временами выглядит клинически занудливой — даже холодно-расчетливой, она принимала себя такой, какая есть, продолжая собирать кусочки фактов, чтобы потом сложить из них цельную картину. Касалось ли это анализа образцов крови или измерения угла входа пули в тело, она чувствовала глубочайшее удовлетворение от своей работы, от раскрытия дела, от выяснения не только того, почему что-либо было совершено, но и как. Вопросы без ответов, касающиеся бухты Калибан, оскорбляли само ее мышление, задевали саму ее суть, размывали ее чувство восприятия реальности. И Карен знала, что ей не станет легче, пока она не найдет ответы.
Она закончила проверку оружия. Ей еще предстояло проверить спасательные пояса, убедиться в том, что все было собрано и готово, а потом узнать, есть ли у Дэвида еще задания для нее…
Карен заколебалась, теплая струйка пота скользнула по шее. Задняя дверь фургона была открыта, и в пределах видимости никого не было, она уже дважды проверила каждый шов и каждый карман спасательных поясов. С невероятной скоростью, как будто-то была виновата в чем-то, она залезла в карман своего жилета и вытащила свой секрет, успокоенная его привычной тяжестью в руке.
«Боже, если бы парни только знали. Я бы никогда даже не услышала конец этой истории».
Ее отец дал ей эту штуку, напоминание о его службе в армии во время второй мировой, и она была одной из тех вещей, которые всегда напоминали ей о папе — старая осколочная граната, прозванная лимонкой. Ее ношение было одной из тех непрактичных, странных привычек, что заставляли чувствовать себя глупо. Она много работала над собой, чтобы создать имидж абсолютно рациональной, интеллигентной женщины, не склонной к сантиментам, не чрезмерно эмоциональной, и, положа руку на сердце, такой она и была. Но граната была ее талисманом на удачу, как кроличья лапка, и она никогда не оставляла ее во время миссии. Кроме того, она наполовину была убеждена, что однажды будет очень полезно иметь ее под рукой…
«Да-да, конечно. У S . T . A . R . S . на вооружение есть цифровые гранаты с таймерами, даже световые с компьютерными чипами. Из этого же реликта пользу и клещами не вытянешь…»
— Карен, тебе помочь?
Вздрогнув от неожиданности, Карен посмотрела на серьезное юное лицо Ребекки, которая прислонилась к задней двери фургона. Ее взгляд быстро скользнул по гранате, в глазах засветилось любопытство.
— А я думала, мы с собой не берем ничего взрывчатого… эй, это же лимонка, да? Я никогда не видела таких. Она боевая?
Карен быстро осмотрелась, опасаясь, что кто-нибудь из команды тоже был рядом, потом робко улыбнулась их новому биохимику, смущенная своим испугом.
«Ради Бога, меня же не застали мастурбирующей; она совсем меня не знает, какое, черт возьми, ей дело до моих суеверий?»
— Тш-ш! Нас услышат. Иди-ка сюда, — сказала она, и Ребекка послушно залезла в фургон, заговорщическая улыбка скользнула по лицу. Вопреки обыкновению, Карен была рада тому, что эта девушка обнаружила ее секрет. За семь лет в S.T.A.R.S. этого не смог узнать никто. Ребекка определенно ей нравилась.
— Да, это лимонка, и мы не берем с собой ничего взрывчатого. Не говори никому, ладно? Я ношу ее на удачу.
Ребекка вздернула брови:
— Ты носишь боевую гранату на удачу?
Карен кивнула, серьезно глядя на нее:
— Ага, и если Стив или Джон узнают об этом, они устроят мне веселенькую жизнь. Я знаю, что это глупо, но это вроде как мой секрет.
— Не думаю, что это глупо. У моей подруги Джилл есть шляпа на удачу… — Ребекка потеребила красную бандану, повязанную на голову. — …а я сама ношу это, не снимая, практически две недели. Она была на мне во время операции на территории поместья Спенсера.
Ее юное лицо подернулось, словно в тумане, но она опять улыбнулась, а взгляд карих глаз был так же прям и искренен.
— Я не скажу им.
Да, Ребекка положительно нравилась Карен. Она положила гранату обратно в жилет и кивнула девушке:
— Спасибо. Ну, так что, вы там готовы?
Ребекка поморщилась, чуть нервно, чуть устало:
— Да, почти. Джон хочет еще раз проверить управление, и за исключением этого, все готово.
Карен