Бухта Калибан

и, я надеюсь, что мы сможем использовать «материал» , который он сохранил и спрятал для нас, в качестве доказательств по делу о преступной деятельности «Амбреллы».
Дэвид сцепил руки и начал медленно шагать туда-сюда, глядя куда-то мимо них:
— С другой стороны, очевидно, что здесь и так достаточно доказательств о незаконной деятельности, так что мы можем покинуть это место прямо сейчас и передать дальнейшее расследование представителям федеральной власти. Но меня беспокоит вот что — ни на программе, которую мы нашли в самом начале, ни на записях, что обнаружили Ребекка со Стивом, нет логотипа «Амбреллы», так что адвокаты корпорации с легкостью смогут опротестовать этот факт в суде, заявив, что это вещи личного пользования. Я считаю, что нам стоит пройти все тесты доктора Аммона, и найти спрятанные им улики, и лишь потом эвакуироваться, но прежде, чем решиться на это, мне нужно знать, что каждый из вас думает по этому поводу. Это нелегальная операция, и мы все здесь находимся добровольно, приказывать вам я не могу, так что, если вы говорите, что мы идем — мы пойдем.
Ребекка была поражена его словами, но глянув на выражение лиц остальных, поняла, что и их не меньше удивила речь Дэвида. Ведь еще несколько часов назад он казался таким уверенным, с таким энтузиазмом смотрел на предстоящие действия. Но сейчас на его лице читалось совсем другое: казалось, что он просит у них прощения за свое желание продолжить операцию и хочет, чтобы хоть один из них сказал «нет «.
» Что же изменилось? Что случилось? »
Джон окинул сидящих быстрым взглядом, затем посмотрел Дэвиду прямо в глаза и произнес:
— Мы прошли большую часть пути. А если там, снаружи, осталась всего одна группа этих зомби, то я только за завершение операции.
Ребекка кивнула:
— Да, к тому же мы еще не нашли главную лабораторию и не знаем, сделал ли Гриффит все это под влиянием внезапного психического расстройства или же действительно пытался скрыть следы своих преступлений. Возможно, нам не удастся ничего выяснить, но попытаться-то стоит! Плюс, если мы сейчас ретируемся, он может уничтожить вообще все улики.
— Согласен, — сказал Стив. — А если наши подозрения верны, и S.T.A.R.S. вправду связаны с «Амбреллой», то у нас может и не быть второго шанса побывать здесь. Так что, как ни крути, эта наша единственная и последняя возможность нарыть что-то на этих ребят. И мы уже так близко, буквально в шаге от третьего теста — делаем его, а там и до конца операции рукой подать.
— Я за, — мягко сказала Карен.
Ребекка повернулась к ней и только тут заметила, что та была как-то напряжена, и выглядела смертельно уставшей: на мертвенно-бледном лице выделялись только сильно покрасневшие глаза, в которых, казалось, полопались все сосуды.
— Ты в порядке? – спросила Бекка.
Карен кивнула, поморщившись, и вздохнула:
— Голова раскалывается.
» Наверное, мигрень, она ужасно выглядит «.
— Да в чем дело-то, Дэвид? — резко спросил Джон. — Что тебя гложет? Узнал что-то, чего не можешь нам рассказать?
На мгновение Дэвид посмотрел ему прямо в глаза и впервые за все то время, что они были здесь, не отвел взгляда, а потом покачал головой:
— Да нет. У меня просто… Просто такое плохое предчувствие. Или, как бы это сказать, предчувствие того, что должно случиться что-то плохое.
— Как-то поздновато для такого предчувствия, не находишь? — подмигнул ему Джон. — Где ж оно у тебя было, когда мы на плот садились?
Дэвид криво улыбнулся и почесал затылок:
— Спасибо за напоминание, сам бы не догадался. Ну что, тогда идем решать третью загадку. Ребекка, ты пока останься, осмотри Карен, у нее что-то с глазом случилось.
Мужчины встали и пошли в другой конец комнаты, к столу у северо-западного угла, отмеченного синей девяткой. Стив и Ребекка уже побывали там, но ничего не поняли — на металлическом столе был лишь маленький монитор с десятью кнопками, экран его был абсолютно пуст.
Ребекка придвинулась к Карен и оказалось напротив теста номер десять, назначение которого ей тоже не удалось понять — он состоял из печатной платы, соединенной с доской, и похоже было, что к этой конструкции проволокой прикрутили два пинцета. Она наклонилась поближе, чтобы рассмотреть, что же случилось с правым глазом, и нахмурилась — веки посинели и раздулись, голубую радужку было почти не разглядеть из-за сильнейшего раздражения.
Она повернулась к Дэвиду, чтобы попросить фонарик, и увидела, что монитор перед ним замерцал, как только он сел на стул,