Бухта Калибан

и сразу вслед за этим на экране появилось несколько строк.
— Похоже, что здесь установлен датчик движения… — начал было Стив, но Дэвид внезапно вскинул руку, прервав его, и вслух быстро прочитал то, что появилось на экране; голос его был полон тревоги:
— «Когда я шел в Сент-Эймос, встретил мужчину с семью женами. У каждой жены было семь мешков, в каждом мешке сидело по семь кошек, у каждой кошки было семеро котят. Котята, кошки, жены и мешки – сколько всего направлялось в Сент-Эймос?»
На экране появился секундомер — 00:49, к тому моменту, как он закончил читать загадку, таймер отсчитал 11 секунд. Дэвид уставился на экран, пытаясь быстро подсчитать, мысли сбивались; вся команда мгновенно встала за спиной, вглядываясь в вопрос. Дэвид кожей чувствовал, как они напряжены, на лбу выступили капельки холодного пота, в висках застучало.
«Не считать, такой была подсказка, но что она значила?»
— Двадцать восемь, — быстро произнес Джон, — нет, стойте, двадцать девять, считая мужчину…
Стив прервал его, быстро выпалив:
— Если у каждой семь котят, это будет сорок девять плюс двадцать один, м-м-м, это семьдесят, плюс еще мужчина — семьдесят один.
— В подсказке было сказано — не считать, — сказала Карен, — раз не считать, значит не надо дополнять или… Стоп! Один мужчина с женами, а другой — рассказчик…
Прошло тридцать две секунды. Дэвид держал руку над кнопками.
«Думай! Не считай, не считай, не…»
— Один, — выдохнула Ребекка. — «Когда я шел в Сент-Эймос» — мужчина с женами шел не с ним, а навстречу. Об этом и подсказка — не считать никого, кроме идущего в Сент-Эймос.
«Имеет смысл, вопрос с подвохом…»
Таймер отсчитывал последние двадцать секунд.
— Возражения? — резко спросил Дэвид.
Тишина. Он быстро нажал на кнопку, вводя ответ…
…и обратный отсчет остановился, таймер замер на 00:16. Экран погас. Откуда-то сверху донесся уже знакомый мелодичный звук. Дэвид откинулся на спинку стула, облегченно выдыхая.
«Спасибо, Ребекка!»
Он обернулся, чтобы сказать ей это, но она уже склонилась над Карен, полностью сконцентрировавшись на ее глазе.
— Мне нужен фонарик, — только и сказала она, Джон незамедлительно дал ей свой. Ребекка включила его и направила луч на правый глаз Карен. Мужчины замерли, наблюдая за ними чуть дыша. Их напарница выглядела до предела измученной: болезненно-бледная, вокруг глаз пролегли почти черные круги, правый сильно опух.
— Сильно воспален…посмотри наверх. Вниз. Налево, теперь направо. Как чувствуется боль — жжется или чешется?
— Зудит, — ответила Карен, — как будто комар укусил раз десять. А покраснел, наверное, оттого, что я пыталась вытащить соринки, думала, песок попал.
Ребекка выключила фонарик и нахмурилась:
— Ничего такого не вижу. Левый тоже не в порядке… Зуд начался внезапно или после того, как ты почесала глаза?
Карен покачала головой:
— Не помню. По-моему, просто начал зудеть и все.
В голове у Ребекки мелькнула страшная догадка, лицо побелело:
— До или после того, как вы побывали в 101 комнате?
У Дэвида заныло сердце, будто его сжали клещами.
Карен взволнованно ответила:
— После.
— Ты к чему-нибудь там прикасалась? Трогала?
— Вроде бы нет…- ответила Карен. Глаза, ставшие почти красными, расширились, на лице отразился панический ужас, она попыталась заговорить, но голос подвел ее. Ломающийся, дрожащий шепот прозвучал в тишине как удар колокола:
— Каталка. Там была каталка, вся в пятнах крови, и я подумала… я дотронулась до нее. Господи! Мне даже в голову не пришло ничего такого, кровь была засохшей, и у меня нет порезов на руке и… Боже мой! Голова разболелась сразу после того, как глаз зачесался.
Ребекка положила руки на плечи Карен и сильно их сжала.
— Карен, сделай глубокий вдох! Глубокий вдох, хорошо? Может быть, твой глаз просто зачесался, а голова просто заболела, не делай преждевременных выводов, мы же еще ничего не знаем наверняка.
Она говорила низким голосом, глядя Карен прямо в глаза, стараясь успокоить и уверить ее в том, что говорит.
—