Бухта Калибан

вдруг тишину разорвали выстрелы из М-16.
«Черт!»
Джон рухнул на землю, в ту же секунду пули просвистели справа от них, а до блока Е оставалось пройти столько же, но сейчас главным было не это. Он перевернулся и начал палить. Методичный треск автоматов смешался с грохотом девятимиллиметровых пистолетов.
«Не вижу, не вижу цель…»
Оглядевшись, он увидел вспышки на три часа и, мгновенно прицелившись, нажал на спусковой крючок своей «Беретты» шестой, седьмой, восьмой раз. Он не видел нападавших, но заметил, как одна из оранжевых вспышек мелькнула в последний раз, исчезла, звуки выстрелов стали тише, и тогда его охватил гнев. Не бойцовский расчетливый гнев, призванный помочь в битве, но слепая ярость, клокочущая, сжигающая все изнутри, ярость, сильнее которой он не испытывал в жизни. Эти твари — тупые безмозглые создания, порождения дьявольского разума, хотели остановить их, не дать спасти Карен.
«Не Карен. НЕ КАРЕН!!!»
Ветер засвистел в ушах, Джон и сам не мог сказать, когда он вскочил и побежал, отстреливаясь на ходу. Машинально он отметил, что его отряд прекратил стрелять и что-то кричит ему, но сейчас он не мог остановиться. Только не сейчас.
Яростно зарычав, он ринулся вперед, продолжая палить, прямо к этим тварям, которые посмели уподобить Карен себе, решили встать у них на пути, хотели убить. Его мысли невозможно было выразить словами, все его существо превратилось в бесконечное бесформенное отрицание — нет, он не смирится с их существованием и с жизнью их создателя.
На ходу Джон перезарядил пистолет, не видя, что враги перестали стрелять, что они падают один за другим, что тени больше не шевелились, умолкли; только выстрелы его «Беретты» и крик, рвущийся наружу, нарушали вновь установившуюся тишину. И вот он уже стоял над их телами, сотрясаемый яростью, снова и снова жал на спусковой крючок, но девятимиллиметровый молчал. Три куска разорванной, гниющей, бесполезной плоти, белой там, где ей положено быть красной, лежали на земле перед ним.
Щелк. Щелк. Щелк.
Лицо одного было сплошь испещрено плохо зажившими, бугрящимися шрамами, белая кожа была словно скрючена, только во лбу зияла свежая рана от пули. У второго был выбит глаз, его остатки растеклись по щеке, смешиваясь с вязкой гнилью, сочащейся из разлагающегося уха.
Щелк. Щелк.
Третий был еще жив. Он лежал, открывая и закрывая рот, словно пытаясь сказать что-то, но половина его горла была выдрана, остальное было просто месивом. В темных глазах угасала жизнь; медленно моргая, тварь смотрела на Джона.
Щелк.
Он стрелял вхолостую, а крик замирал на губах, связки разрывались от боли. И вид этого существа, корчащегося у его ног, словно током пронзил Джона.
» Оно не знало, чем является. Оно не знало, кем они все были. Когда-то оно было человеком, а стало кучей гниющей плоти с оружием и заданием, которого оно, вероятно, и понять-то не могло.
Они забрали его душу… »
— Джон?
Он почувствовал знакомое тепло руки на спине, услышал мягкий низкий голос Карен. Рядом тут же появились Дэвид со Стивом, удивленно уставившись на этот мигающий осколок человека на земле, последний остаток безумного эксперимента, умирающий в голубом лунном свете.
— Да, — прохрипел он, — да, я здесь.
Дэвид прицелился в голову существа и мягко сказал:
— Отойдите.
Джон развернулся и пошел к их последнему пункту назначения, Карен была рядом, впереди маячила тонкая фигурка Ребекки. Позади раздался невероятно громкий выстрел, казалось, земля под ногами содрогнулась.
» Пожалуйста, Боже, только не Карен, только не мы. Это не конец пути, это не смерть… »
Дэвид со Стивом догнали их, и отряд в полном составе быстро побежал к блоку Е. Ночь вновь была наполнена пустотой и тишиной. Триады были уничтожены, но вирус, что создал их, возможно, прямо сейчас разъедал тело Карен изнутри, превращая ее в бездумное, бездушное существо, судьба которого была хуже смерти. Джон прибавил скорости, тихо поклявшись самому себе, что если они найдут доктора Гриффита, то он лично заставит его чертовски пожалеть обо всем, что тот сделал.
Глава 13
Блок Е ничем не отличался