Бухта Калибан

свинцом.
— Назад, — скомандовал Стив, продолжая целиться ей прямо в грудь.
— Делай, что он говорит, — чуть дрожащим голосом выдохнул Дэвид.
Они медленно отходили назад, а Ребекка никак не могла отвести взгляда от лица Стива — когда-то такого родного, милого, юного, о котором ей бы хотелось заботиться. Теперь оно стало маской, которую мог бы носить…
«…зомби».
Они уперлись в стол, потерянно наблюдая, как Стив поднимает с пола их единственное оружие. В голове у Ребекки кружились сотни мыслей, и не только о произошедшем с ними кошмаре и утратах, которые они понесли. Было кое-что еще: зомби, который может ходить и говорить, прямо как настоящий человек. Как Киннесон. Как Стив.
«Как? Когда это случилось?»
Как только Стив отошел, из угла комнаты, откуда-то из-за дальнего стола, раздался приятный мужской голос:
— Все закончилось? Боже, прямо греческая трагедия…
Тут же они увидели говорившего. Худощавый седоволосый человек встал и обошел стол, небрежно остановившись возле Стива. На вид ему было около пятидесяти пяти, длинные волосы доходили почти до воротника лабораторного халата, на морщинистом лице сияла широкая улыбка.
— Я повторю свои инструкции для пользы наших гостей, — счастливо сказал мужчина, — если кто-нибудь из них сделает хоть одно резкое движение — застрелить.
И Ребекка поняла, что все это время была права, она знала, кто стоит перед ними.
— Доктор Гриффит, — тихо произнесла она.
Гриффит удивленно приподнял брови:
— Моя слава бежит впереди меня! Как вы узнали?
— Я слышала о вас, — холодно ответила Ребекка, — точнее, о Николасе Дюнне.
На секунду улыбка ученого дрогнула, но тут же стала еще шире.
— Все это в прошлом, — миролюбиво сказал он, махнув рукой в воздухе. — Я боюсь, у вас уже не будет шанса похвастаться знакомством со мной.
Он перестал улыбаться, а темно-синие глаза стали холодными, как лед.
— Вы, люди, слишком долго заставляли меня нервничать. Я устал от этой игры, так что, думаю, пора приказать этому замечательному молодому человеку убить вас…
Гриффит посмотрел ей прямо в глаза, и Ребекка увидела, что он уже давно охвачен безумием, и взывать к его здравому смыслу бесполезно.
— Так, давайте подумаем. Зачем нам устраивать здесь еще больший беспорядок? Стив, скажи нашим гостям идти в барокамеру, будь добр.
Стив снова прицелился ей в сердце.
— Идите в барокамеру, — мягко сказал он.
Прежде, чем Дэвид успел сделать хоть шаг, Ребекка быстро и невероятно серьезно обратилась к Гриффиту:
— Это же Т-вирус? Вы использовали его в качестве исходного материала для этой штуки, чем бы она ни была? Я знаю, что вы смогли увеличить скорость усвоения вируса, но это что-то новое, что-то, о чем в «Амбрелле» даже не догадываются. Это мутаген с мгновенным мембранным сплавом, так?
Ученый пораженно посмотрел на нее.
— Стив, стой… Что ты знаешь о мембранном сплаве, девочка?
— Знаю, что вы усовершенствовали его. Знаю, что вы смогли добиться того, что вирион стал более подвижным и способным поражать мозговую ткань менее чем за час…
— Менее чем за десять минут… — сказал Гриффит, и его поведение снова изменилось. На месте улыбчивого старика появился ученый-фанатик, глаза недобро светились, он плотно сжал губы, играя желваками на скулах.
— Эти глупые, тупые животные со своим смехотворным Т-вирусом! Биркин еще куда не шло, мозговитый, а вся остальная компания — набитые дураки, играют в свою войнушку, а я! Я создал чудо!
Он повернулся, указывая на ряд сияющих металлических баллонов для кислорода, стоящих рядом с выходом из лаборатории.
— Вы знаете, что это? Знаете, что мне удалось синтезировать? Мир! Мир и освобождение от выбора для всего человечества!
* * *
Сердце Дэвида отчаянно застучало, он весь покрылся липким холодным потом. Гриффит вышагивал прямо перед ними, как злой гений, излагая свой дьявольский план.
— В этих канистрах достаточно моих штаммов, моих маленьких созданий для того, чтобы инфицировать миллиард людей в течение двадцати четырех часов. Мне удалось найти ответ, ответ этому жалкому, эгоистичному, важничающему виду, в который превратилось человечество. Когда я развею свой дар по ветру, мир снова станет свободным, переродится, превратится в простое и красивое место, в котором каждое существо, маленькое ли, большое, будет бороться за свою жизнь, полагаясь только на инстинкт самосохранения, как это было в начале времен.
— Ты обезумел! — выдохнул Дэвид, зная, что Гриффит может убить их в любую минуту, как и собирался, но ничего не смог с собой поделать. — Совсем из ума выжил!