Бухта Калибан

«Из-за этого погибла моя команда, и люди здесь тоже. Он хочет превратить весь мир в тварей вроде Киннесона. Вроде Стива».

Гриффит завизжал на него, брызжа слюной:
— Вы точно такие же! Вы уже мертвы! Вас не будет здесь, когда мое чудо украсит эту землю! Я! Я лишаю вас этого дара, вас обоих! Когда солнце взойдет, оно озарит новый мир, но ни один из вас не получит даже секунды жизни в нем!
Он развернулся и ткнул пальцем в Стива:
— В барокамеру их, сейчас же!
Стив снова поднял свою «Беретту», двигаясь к открытому люку, возле которого в луже крови лежало безжизненное, изломанное тело Карен.
«Он вне досягаемости, не успею схватить оружие…»
— Давай, Стив! Убей их, если они не пойдут!
Дэвид и Ребекка ступили в дверь, мужчина похолодел, напрягся, он должен был сделать что-нибудь, иначе мир падет от мечты этого психованного маньяка…
Стив хлопнул дверью, щелкнул замок.
Они были в ловушке.
Глава 17
Дверь уже захлопнулась, а Гриффит продолжал трястись от ярости. Неужели они не видят, неужели не способны ценить ничего, кроме своих собственных мелких, ничтожных жизней?
Он уставился на Стива, гнев окончательно захлестнул его, сводя с ума, ему до тошноты хотелось убить кого-нибудь…
— Приставь пистолет к своему мерзкому лицу и жми на спусковой крючок, сдохни, сдохни, просто сдохни!
Стив поднял оружие.
Ребекка закричала, беспомощно стуча кулаками о толстую металлическую дверь.
«Нет нет нет нет нет»
Гром выстрела заглушил ее отчаянный вопль. Стив упал в самом низу люка, так что они не могли его видеть, и это было единственной отрадой в их бедственном положении.
«Мертв, он уже был мертв, это был уже не Стив…»
— Иисусе… — прошептал Дэвид, Ребекка глянула наверх и через окно увидела раздраженный взгляд Гриффита. Тот внезапно торжествующе ухмыльнулся, светясь от самодовольства и упиваясь своим злорадством. Увидев это, девушка позабыла об ужасе и тех страшных потерях, что они понесли. Ребекка смотрела прямо в эти пронзительно-голубые глаза и понимала, что никогда прежде она не испытывала подобной ненависти.
«Ах ты, мерзкий ублюдок…»
Он посвятил их в свой план, но в эту секунду Ребекка не смогла бы вспомнить и сотой доли его слов, поглощенная разразившейся безумной трагедией. Она могла думать только о том, что Гриффит убил Карен, Джона и Стива; больше всего на свете ей хотелось уничтожить этого мерзавца, растоптать, заставить проиграть, хотелось увидеть, как он мучается, страдает от непереносимой боли и…
«…и если мы ничего не предпримем, его безумие охватит все, мы должны остановить его, не дать ему сплясать на могиле мира».
Гриффит подошел к пульту управления рядом с дверью и нажал пару кнопок, продолжая так же улыбаться. Что-то тяжело звякнуло об истертый пол, и у внешней двери забулькала ледяная черная вода залива. Барокамера была достаточно просторной для того, чтобы им не приходилось стоять на изувеченном теле Карен, а вода, пенясь у невидимого вентиля, уже захлестнула ее белые пальцы и, покраснев, дошла до ног Ребекки.
«Минута, может, меньше…»
Безумный ученый стоял в лаборатории, прислонившись к столу, и, самодовольно скрестив руки, наблюдал за ними. А за ним, казалось, были декорации из театра смерти: Киннесон, Джон и блестящие стальные цилиндры, наполненные изобретением злого гения.
«Мы должны что-то сделать!»
Ребекка повернулась к Дэвиду, отчаянно молясь, чтобы у него был в запасе какой-нибудь умный план, но увидела, как он смотрит на труп Карен — отстраненно, с болью в глазах — плечи его дрогнули, мужчина поник.
— Дэвид…
Он рассеяно глянул на нее, безнадежно вздохнув.
— Прости, — прошептал Дэвид, — это все моя вина.
Руки Карен уже колыхались в поднявшейся воде, кончики коротких светлых волос облепили жалкое лицо. Ребекка ухватилась за замок двери, безуспешно пытаясь сдвинуть его, но он крепко держался на месте, реагируя лишь на сигналы с пульта управления, который был в лаборатории у Гриффита. Холодная вода просочилась сквозь ткань ее ботинок, поднялась до лодыжек; усиливающийся