Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
фонаря не хватало, чтоб выхватить из темноты наш “оазис”. Что-то хлопнуло под ногой, резкий свист оглушил меня, разорвав тишину и спокойствие ночи. Яркий свет осветил пространство вокруг меня. Я повалился на землю, вжавшись в неё всем телом. Послышались голоса, о чём – то спорящие, и наконец, голос Бориса, показавшийся сейчас мне родным. -Ты, камрад? – слегка напряжённо спросил он издалека. -Я, не стреляй только, Борян! -Ты чего там разлёгся?! – спросил он, осветив меня ярким лучом фонаря. – Давай к костру лучше, там и теплее, и еда давно готова! Я медленно встал, отряхиваясь. -Ты смотри, штаны сухие! – удивился Борис, когда я подошёл к нему. -Ну вы блин даётё! – возмущённо покачал я головой. – Террористы! -Это всё Аскет, с Серёгой! Ракета, осветившая несколько мгновений назад поле, потухла, и громкий свист исчез. Я зашёл в лагерь, именно зашёл – пространство было отгорожено ветками – ветвями наружу. Из-за них не было видно во всю полыхавшего костра. Машина Наёмника стояла напротив моей, и лагерь, с двумя палатками, получился между ними. Аскет, сжимавший в руках “Кедр”, смотрел на меня строго, по-отцовски, как на сына-пьяницу, вернувшегося домой под утро. -Сигналку спалил! – зло проговорил он, словно бы я по пьяному делу расквасил о столб “папкину” машину. -Ну ты бы её обозначил как-нибудь, для меня! Знали же, что я ушёл! -Я предлагал! – поддержал меня Борис. – Табличку написать “Симак, ахтунг минен!” -Я думал, что ты с другого направления пойдёшь! – сказал Аскет. – Ладно, сигнальную ракету уже не вернуть – она сгорела, завтра поставлю на её место гранату! -Только мне не забудь сказать! – попросил я. Он улыбнулся, как-то по-детски, наивно: -Обязательно! Из моей палатки выглядывала заспанная Алёна: -Это ты шумишь? -Да, припозднился немного! -Немного! – показалась Светка. – Часа четыре уже как темно! Борис вон, весь извёлся, пока тебя ждал. Всё порывался идти за тобой! “Ни хрена себе! Часа четыре! А мне-то показалось, будто бы я находился в старом “ДОТ-е” не больше получаса!” – думал я. -Ладно, оставь человека! – вмешалась Алёна. – Не видишь, он устал! Там, – она указала на стоящий не далеко от костра котелок с термосом, – Рис с тушёнкой, и сладкий чай. Ещё не остыло, наверное. Одноразовые тарелки с ложками в “Ниве”. -Спасибо! От этих её слов на душе потеплело, я почувствовал то, чего не чувствовал уже давно; пустота, которая появилась после смерти Маши, на миг заполнилась этим теплом. Борис, с зажатой в уголке рта сигаретой, по-хозяйски копался в своей трофейной сумке. Серёга, судя по всему, уже спал. Выудив из сумки маленькую бутылочку, Левинц довольно хмыкнул, посмотрел на меня, заговорчески подмигнул, и скомандовал, сам себе: -Левинц, отбой! Выплюнув окурок – пробкой из-под шампанского вылетевший из его рта, – он полез в палатку. -Оружие держи под рукой! – напутственно произнёс ему в след Аскет. Затем он посмотрел на меня, на мой до сих пор лежащий на курке “калаша” палец: -Ты палец-то с курка сними! – с еле заметным напряжением в голосе сказал он. – И на предохранитель поставь! – добавил он, словно опасаясь, что я начну стрелять. Рука словно окаменела, и разжать её мне удалось с некоторым усилием. Аскет вытряхивал порох, из найденных нами с Борисом патронов. Пустые гильзы он бросал в огонь, а пули складывал на расстеленной у костра тряпочке. Судя по всему, он хотел использовать полусгнившие пули, в качестве шрапнели для какой-то своей мины. Гильзы, падая в огонь, шипели, из некоторых выходили огненные вспышки – воспламенялись остатки пороха, медленно сгорали отсыревшие и сгнившие капсюли. Порох он ссыпал в металлическую банку, из-под кофе. По правую от него сторону лежали, аккуратно сложенные, тротиловые шашки, извлечённые из найденных “РГД”. Отвлекшись от своего занятия, он внимательно посмотрел на мою белую, – цвет которой был виден даже в отсвете огня, – руку. Посмотрел на меня, только потом он заметил забытую мною винтовку. -Дай, посмотрю? – осторожно произнёс он, протягивая руку к трофейному “винту”. Я протянул увесистую винтовку. “Надо было пулемёт с собой прихватить – ночью, в нашем лагере с ним было бы спокойнее!” Да только весит он, и боекомплект к нему, довольно прилично! Не зря в пулемётный расчёт входило два физически сильных человека. -Не бахнут? – я кивком указал на сложенные у костра шашки, от которых поднимался еле заметный парок. -Нет, – спокойно ответил он, увлечённо разглядывая трофей, – Тол от детонации срабатывает. Сев у костра по-турецки, и положив “Кедр” на колени, он принялся рассматривать винтовку, клацая затвором и изредка бросая на меня удивленный взгляд. -Ты, кстати, сегодня всю ночь спишь! К дежурству мы тебя не привлекаем! – отвлёкся на секунду от “свечи” Аскет. -Чего так? -Все так решили. Люди хоть в дороге выспались, а ты уже сутки баранку
