Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
талисман семьи, либо красивый трофей, взятый в одной из Наших оккупированных деревень. Мы принялись отпирать одну из двух неизвестных дверей. Она с трудом поддалась, мы изрядно перепачкались в ржавчине, которая была под чёрной, отслоившейся, краской. За этой дверью оказалось небольшое, пустое помещение. Сверху, в потолке, была квадратная дыра – технологическое окно для сбора гильз пулемёта, уходившее глубже, под бетонный пол – в следующий подземный уровень. Этот уровень, находящийся под нашими ногами – скорее всего он был техническим. Он был наполовину затоплен чёрной, словно торфяной, пахнущей сероводородом, водой. Другая дверь, рядом с которой и появился Штефан, поддалась с трудом. Петли её наглухо приржавели, и нам так же пришлось с ней повозиться, чтобы приоткрыть её до такой степени, чтоб можно было пролезть в получившуюся щель. Аскет использовал одну из винтовок как рычаг – дерево приклада затрещало от сильной нагрузки. Для стрельбы это оружие стало более не пригодно. Открыв злополучную дверь, мы протиснулись в узкий коридор, затопленный сантиметров на десять. Тёмный туннель, в котором мы оказались, не имел конца. Насколько был мощный фонарь у Наёмника, его луч не мог высветить конца этого туннеля – по всему выходило, что тоннель идёт чуть вправо. Я перехватил автомат, крепко сжав его в руках, направив ствол в саму тьму. Мы пошли вперёд. **** Пол туннеля был бетонным, как и стены, и потолок. На стенах, на расстоянии метров тридцати друг от друга, к стене крепились фонари. Зарешёченные купола некоторых из них были на половину заполнены водой, ярко проблёскивающей сквозь рифлёное стекло плафона. Над фонарями тянулась плесневелая жила кабеля. Лучи фонарей, отражаясь от воды, переливались яркими всполохами света на стенах, неожиданно вспыхивающими в глубине тёмного коридора. Твёрдые подошвы моих ботинок, в некоторых местах, норовили скользнуть в сторону, и мне приходилось хвататься руками за стену, которая здесь была покрыта слоем склизкой плёнки. Аскет шёл уверенно. Вода из-под его высоких ботинок брызгами разлеталась в стороны, поднимая чёрную муть со дна. В некоторых местах с потолка звонко капала вода. Интересно, почему этот коридор не затопило полностью, ведь прошло столько времени! Может, вода начала сочится из бетона недавно – лет десять назад, и вода просто не успела наполнить огромный коридор? А может, где-то здесь имелся сток для воды – наверняка предусмотрительные немцы подумали и об этом. Это не просто “ДОТ”. Не может быть, чтоб столько труда было потрачено для непонятной оборонительной точки в лесу. Может, где-то здесь один из правительственных бункеров Гитлера? Такое оборонительное сооружение должно что-то оборонять, вопрос лишь что? Мы прошли довольно много, пока на нашем пути не появилась дверь, в которую упирался тоннель. Открылась она легко, и, поднявшись по ступенькам, мы вошли в точно такой же тамбур, каким было тот, из которого мы вышли. Стены этого “предбанника” были покрыты чёрной копотью, оружейная комната – пуста. Только пустые пачки из-под патронов, беспорядочно разбросанные на сухом полу, и почерневшие от окиси стреляные гильзы. На пустых, картонных пачках, видны отпечатки немецких военных ботинок. Шкаф, в котором должен лежать пулемёт, был завален на бок. Здесь было лучше, чем под первым “ДОТ-ом”: не воняло, чисто, если не считать копоти на стенах и бардака в оружейке. Дверей здесь было три, и из четвертой мы вышли, третья вела в оружейку, вторая – в помещение под казематом с колодцем для сбора гильз. Оставалась одна, неизвестная дверь. Поднявшись из предбанника наверх, в боевой каземат, по ржавым ступеням – мы не сомневались, что там всё было идентично первому надземному сооружению, из которого мы пришли. На станке стоял безнадёжно проржавевший пулемёт, валялись пустые коробки, алюминиевые консервные банки, позеленевшие окурки, несколько бутылок из-под шнапса, десяток пивных – объёмом 0,33 л. В углу стояло копчёное ведро, которое было до половины заполнено какими-то плесневелыми головешками. Само окно амбразуры было закрыто толстым броне листом-створкой, и в помещении, без света наших фонарей, было бы совсем темно. Покопавшись со створкой, Аскету удалось одолеть проржавевший механизм запора, и из небольшой металлической щели в тёмное помещение, впервые за много лет, попали лучи солнечного света, показавшегося ослепительным. Сразу запахло свежестью и лесом – воздух, поступающий с улицы, был необычайно свежий и “прозрачный”. Ветер не сильными толчками вталкивал лесную свежесть в бетонную коробку, с запахом плесени и сырости. Бросив стреляную гильзу в технологический колодец, под пулемётом, мы услышали, как та с плеском ушла в воду. Значит технический этаж, так же как и в первом
