Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
Хотя, знаешь… – он осёкся, лицо его подёрнулось стальным спазмом мышц. От былой расслабленности, и свойского, дружеского тона ничего не осталось. -Вот почему он пришёл к тебе! – сухо проговорил Наёмник. Он пристально смотрел на меня, и в его глазах снова замерцали жёлтые блики огня. Затем он резко отвёл взгляд, и тихо, отрешённо произнёс: -Ты про Штефана не говори никому. Если спросят про свежий крест – говори что нашли сверху маслы и закопали их. Ну и про наш разговор, я думаю сам понимать должен. Если кто-то узнает, что ты в курсе дела – то считай, что ты нежилец. -Добро! – согласился я, думая о странных метаморфозах в душе Аскета. Мы с минуты мы сидели молча, каждый думал о своём, пока Чёрный резко не захлопнул печную дверцу и, взяв в руку фонарь, коротко скомандовал: -На выход! Мы пошли в лагерь, по пути так и не нарушив нашего обоюдного молчания. Лишь на подходе к лагерю он связался с Серёгой, и предупредил, что мы идём, – чтоб по ошибке нас не приняли за чужаков. И это правильно – на любой войне солдаты часто друг друга убивают “по ошибке”. Особенно это принято у нас, у русских. Во время Великой войны наши деды долбили друг друга из всех видов оружия: то из-за плохой связи, то из-за “твердолобых” командиров, то из-за не точных донесений разведки, а иной раз из-за лишних ста граммов выпитой водки. И если бы подсчитать такие потери, то цифра получилась бы не малой. В современной армии, как и полвека назад, дураков много – чтобы на крючок нажать, думать не надо. Офицеры, при подготовке бойцов так и говорят – “ваше дело не думать, а выполнять приказы”. Мы, офицеры – умные, нас учили. На деле – вместо занятий по тактике ведения боя, они с бабами в борделях кувыркались. И вот мне, солдату, говорят – “стреляй!” – а я дурак, давлю на курок, поливая огнём всё вокруг себя. Чтоб всем досталось – и чужим, и своим. А кто прав, и кто виноват – потом разберутся. До этого “потом” мне ещё дожить надо. В любом случае, в нашей армии, будет виноват тот, кто выполнял дурацкий приказ, а не тот, кто его отдавал. И к стене поставят меня – дурака. Дураков у нас много – не жалко, ещё нарожаем. Только операцию, по массовому уничтожению дураков нужно начинать не снизу, как это принято у нас. Вечерело. Нам следовало поторопиться, с переносом пожитков в наш новый, более надёжный и безопасный, подземный лагерь. Аскет отозвал меня в сторону: -Твою “Ниву” придётся тут оставить! -Почему не твой “УАЗ”? – спросил я, сделав наивное лицо – потому что уже знал ответ на этот вопрос. -Потому, что одна машина должна в лагере полюбому остаться. У братвы будет хорошая оптика, и если они не увидят в лагере ни одной машины, то у них появятся сомнения. Из двух машин нужно выбрать более сильную, на которой мы все сможем выехать из этого леса. У моего “УАЗ-а” грузоподъемность больше, не говоря уже о багажнике на крыше и месте в салоне. В “Ниве” мы попросту не поместимся. Когда всё закончится, я тебе своего “УАЗ-а” подарю. На свою долю ты, если захочешь, штук тридцать таких “Нив” себе купишь! В лучшем случае – что вполне вероятно, машину даже не заденет. Ну а в самом худшем, я думаю, сам понимаешь – машина может остаться без хозяина, так же, как и моя. Машина без хозяина – просто кусок металла. Так что себя прикрывай, а “колёса” новые ты себе всегда купишь! В его словах был смысл. Машина в лагере быть действительно должна. Ладно, придётся рискнуть, ведь жизнь моих друзей, и моя, дороже жизни железной машины, пусть я в неё и вложил свою душу. Мы загрузили наши вещи в “УАЗ”, и Аскет поехал к нашему новому дому. Выложив вещи на границе поля, он развернулся, и поехал прятать машину. Тем временем мы таскали пожитки в бетонное сооружение. Переезд мы закончил, когда уже было темно. Девушкам место не понравилось, не смотря на удобства, и крышу из бетона, над головой. Должно быть, эта вонь произвела на них такое впечатление. “Что бы с ними было, 6если бы я рассказал им про полусгнивший труп Отто!” – подумал я, и улыбнулся, представив себе визжащих от ужаса и омерзения девчонок. Левинц был в восторге – он бегал по всему сооружению с фонарём, осматривал оружие, он набил карманы своей куртки до такой степени, что стал походить в ней на колобка. Бедная куртка аж потрескивала от тяжести трофеев. Левинц, с горящими ярче фонаря глазами, бегал до тех пор, пока не наткнулся на офицерскую комнату, в спальном расположении. Тогда он сдёрнул с себя камуфлированный китель, и безжалостно бросил его на кровать. Куртка, ставшая похожая на мешок деда-мороза, стукнувшись о ржавые пружины матраса, безвольно сползла на пол, пот действием силы тяжести затаренного по карманам хабара. Борис держал в руках немецкий китель, и любовно разглядывал его. Затем, нацепил его на себя и, подходя к каждому по очереди, озарял себя светом фонаря, спрашивая: “ну как я?”, “идёт?”, “хорошо сидит?” -Вылитый “Ганс”!
