Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
– безразлично, с оттенком брезгливости, бросил Беркут, когда Левинц подошел и к нему. Борис снисходительно улыбнулся, подошёл к покрытому слоем пыли зеркалу, протёр его ладонью, и принялся крутиться, словно жених перед свадьбой. Сквозь зубы он напевал себе под нос песенку из старого фильма: -Главное, чтобы костюмчик сидел -Непринужденно, легко и вальяжно! -Всё остальное, поверьте, не важно, -Нет, и не будет серьёзнее дел, -Главное чтобы, главное чтобы, -Главное чтобы костюмчик сидел! В довершении к своему новому наряду, в обличие которого он стал казаться выше, Левинц нацепил на голову немецкую фуражку с эмблемой “СС” в виде черепа со скрещёнными костями, и немецкие брюки, которые аккуратно сложенные лежали в одной из тумбочек. Теперь он действительно стал похож на немца: розовощёкий, с горящим взглядом, с распрямившейся спиной. -Истинный ариец! – сказал я, разглядывая друга. Он подошёл к брошенному кителю, и принялся перекладывать самые нужные вещи в карманы немецкого кителя. Не забыл он и о своём значке “Левинца”. Затем Борис притащил автомат “МР-40”, и пистолет “Walther-PPK”, кобуру которого он навесил на свой ремень. Затем он ловко подцепил губами выщелкнутый пальцем из картонной пачки мундштук папиросы “Беломор”. Прикурил, разбавляя запах сырости и плесени крепким, табачным дымом. -Свет, может останемся в этом бункере? Будем тут жить! – предложил Борис Свете. – Ты прикалываешься? Тут стрёмно! У меня мурашки по коже от этого места! – Свету передёрнуло при одной мысли об этом. -Да ладно, нормальное место! Таких, может, и нет уже в мире! Я охотиться буду, ты – детишек воспитывать! -Детишек?! А ты не торопишься? – девушка лучезарно улыбнулась. -Нет! Вон, Алёна с Симаком всю ночь “этим самым” занимались, и ни чего! Чем мы хуже? -Борис, ты следи за языком-то! – предупредил я, начавшего распоясываться друга. -Не, Симак, а что, не было что ли? Я сам, пос*#ть ночью выходил, слышал как она тебя там, в палатке, уделывала! Что тут такого? Меня не одна баба так… – он запнулся, вспомнив, что находится в обществе девушек. – Не одна девушка так не любила, чтоб я так кричал! -Не обращай на него внимания! – сказал я Алёне. – Он такой, какой есть, и его не изменить – бей ты его, огнём жги – не изменишь его уже, никак! **** “Взболтнул лишака!” – думал Наёмник о недавнем разговоре с Симаком, шагая по траве. На его отшлифованных травой берцах, мерцало отражение светлого неба. Он надёжно спрятал свой “УАЗ”, и теперь, заминировав на прощанье лагерь, и распалив огонь – бросив в огонь несколько толстых распиленных Беркутом брёвен, – он возвращался в бункер. Так же он сделал двух манекенов, набив немецкие кителя соломой, и посадил их у костра. Включил музыку в “Ниве”, и раскидал вокруг лагеря пустые бутылки, для большей достоверности. “Надо его валить – слишком много он знает! Да ещё эта его связь с духами! Кто знает, вдруг он сможет “прозреть”, и откроет в себе что-то, с чем я не смогу справиться!? Даже если и так, у него не будет времени это новое освоить! Что ж, он пока не сечёт, что я могу читать некоторые мысли, когда смотрю ему в глаза – но, с каждым часом нашего с ним общения, копаться в его мозгах, становиться всё труднее!” – Аскет сплюнул, и проследил взглядом за шлёпнувшимся в траву сгустком слюней. Спину оттягивала винтовка, которую, благодаря найденному “ЗИП-у”, он переделал в снайперскую. Он шёл по окраине леса – так было удобнее контролировать открытую местность, и обходить расставленные мины. Он почувствовал, как неожиданно закипела в его жилах кровь, мир, окружающий его поблёк – он понял, рядом опасность! – так работал дар, который неведомым образом пришёл к нему, в одной из спецопераций. Он быстро освоил этот дар, и никогда не игнорировал его проявления. Мир был чёрно белым, “падение контраста” – так он называл свою способность, ощущать надвигающуюся опасность. В тот же момент он замер, прислушиваясь и принюхиваясь к миру. Что не так? Тихое, еле уловимое потрескивание, которое кажется, исходит от всего: от травы, от деревьев, от листьев на кустах. Он почувствовал запах… пахло… озоном и палёной шерстью – похожий запах можно почувствовать, когда воспламеняется фосфор. Показалось, что на той стороне поля, мелькнуло яркий огонёк – “опасность где-то там!” – понял он. Наёмник забрался на высокое дерево, так, словно бы он перевоплотился из человека, в хищное, и дикое животное. Он замер – теперь его тело сливалось с лесом, его не возможно было засечь с поля. Аскет осматривал поле, через оптический прицел – оптические винтовки были его страстью, он был уверен, что ни одно серьёзное дело невозможно провернуть без
прикрытия оптикой. Он жалел о том, что раньше времени сбросил отличную винтовку, там, у “Канны” – сейчас бы она ему очень пригодилась. “Да, эти лохи поверили, что я имею
