Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
неограниченный доступ к оружию, они меня за волшебника приняли! Но что ж, кто ведется – тот дается! Я вам устрою карнавал, как только наступит срок! Первым буду убивать Левинца… нет, первым гасить надо Симака, полюбому. Потом Беркута – шаристый пацан, принципиальный, правильный – с ним тоже могут быть проблемы. Затем Левинц – подвешу его к дереву, буду шкуру ножом соскабливать, с падлы! А бабы… бабы – ни бабы, но засветка и по ним прошла, значит у них теперь та же дорога! Да, вот только… братва эта, светанулся и я у “Канны”, шмары сольют – братва по шраму и по спаленным партакам признает. С братвой распедаливать вопрос придётся по жёсткому… а для этого мне нужны будут руки! Значит Симака в расход, завтра же. Серый и Левинц пока в кентах пусть походят. Братву землёй укроем, тогда и за них возьмусь! Главное, чтобы Симак сейчас с остальными на “шу-шу” не пошёл. Нет, я должен был ему сказать то, что сказал – теперь он мне верит. Сбросил ему козыря, а он его схавал…” – вдруг в его мире, ограниченным прицельной сеткой оптического прицела, неожиданно появилось лицо. Человек был далеко, лицо его было чёрным, будто бы перемазанным сажей. На голове – немецкая каска, глаза… словно бы в них горит огонь, и весь жар этого страшного огня прожигает его, Аскета. “Как он может видеть меня, ведь я же…” – пришла в голову какая-то вялая, безразличная мысль. На чёрном лице человека Наёмник различил улыбку – тот, не отрываясь, смотрел прямо на него. Огонь жёг, казалось, что кожа сейчас начнёт пузыриться и лопаться – и он, не задумываясь более, нажал на спуск. Приклад дёрнулся, по ушам ударил привычный звук выстрела, в ноздрях оседал запах сгоревшего пороха. Огонь тут же исчез. Лицо, так неожиданно появившееся в его прицеле, тоже исчезло – но Наёмник понял, что непривычно тяжёлая пуля ушла ниже, и попала не в голову – а в тело. Человека отшвырнуло, он неимоверно быстро поднялся, и побежал, встав на четвереньки с быстротой робота перебирая конечностями, тут же скрывшись в кустарнике. Раздался негромкий звук, будто бы от электрического разряда. Там, за кустами, в которых только что скрылось существо, блеснула вспышка. Мир вновь обрёл цветность. “Началось!” – подумал Аскет. ***** Вдалеке послышался железный стук, и шаги, с всплесками воды. Аскет спрятал машину в лесу, и теперь идёт к нам. В спальном расположении было тепло – благодаря натопленной до красноватого свечения печи; и довольно светло – горели свечи и керосинка, заправленная керосином из найденной канистры с соответствующей жидкостью. Я пошёл показывать Алёне кухню и лазарет, ей всё очень понравилось, казалось, мы – влюблённая пара. Я – муж, который купил квартиру; она – жена, гордая за супруга и счастливая, за их совместную, благоустроенную будущую жизнь. Потом мы с Серёгой отправились к дизелю, поручив Борису, вместе с девушками, обустроить спальное расположение. В первую очередь проверили аккумуляторы – их было три, два из них были абсолютно новыми. Это стало понятно, когда Серёга открутил пробки – банки со свинцовыми пластинами внутри были сухими. Появилась надежда на то, что у нас будет электрический свет. Кое-как разобравшись с немецкими надписями на стеклянных бутылках, которыми были заставлены стеллажи, мы нашли разведённый, готовый, электролит, в большой, пятилитровой стеклянной бутылке, с уже начавшей трескаться пластмассовой пробкой. Серёга сбегал к Левинцу, одолжил у него папиросу, прикурил её и, раскурив не в затяг, в одну минуту превратил свёрнутый в бумагу табак в пепел. Слив немного электролита из бутылки с надписью “Elektrolyt” в крышку, он стряхнул в неё папиросный пепел – упав в прозрачную жидкость, серый пепел зашипел, запузырился, растворяясь в кислоте. -Норма! – удовлетворённо заключил Сергей, разглядывая ставшую серой жидкость в крышке. – Ещё годен! Заполнив аккумулятор, и завинтив заливные крышки, мы принялись наводить шмон в шкафах и на полках генераторной комнаты. Нашли длинный резиновый шланг, усеянный микротрещинами, словно морщинами, – и надели его на трубу с краном. Другой конец шланга, пропустив через коридор, Серёга сунул в унитаз. Он открыл кран, из коридора донеслись булькающие звуки. Минут пятнадцать текла ржаво-чёрная маслянистая жижа, покрытый ржавыми потёками унитаз жадно поглощал её, пока наконец, не потекла жёлтая, – видимо так пожелтевшая от времени, – струя чистой солярки. Серёга перекрыл кран. Слив из шланга остатки топлива, мы скрутили и убрали его на место. Шланг толстый, двойной, имеет каркас из тонкой, стальной проволоки – рассчитан на давление. Диаметр такой же, как и у патрубков охлаждения двигателя – скорее всего, он лежит здесь, как ремонтный материал для системы охлаждения. Поставив в канистру воронку, мы напихали в неё чистую ветошь, и процедили
