Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
нам пришлось бы окапаться и залечь в лесу – на краю поляны, заминировав лагерь с твоей “Нивой”. Войдя в лагерь, часть наших врагов бы полегла. Дальше – нам пришлось бы действовать по обстановке – мы бы уже знали, с каким количеством людей нам придётся воевать. Один из вариантов – подманить их к южному краю леса, и перестрелять их, пока они находятся на открытой местности. Либо, – если бы нам очень повезло, и они устроились бы на ночёвку неподалёку, – мы бы штурманули их временную базу ночью. Можно было бы напасть на них с нескольких направлений – но для любых действий, нужно знать количество, и “качество” нашего противника. Нужно знать расклад. Я слышал кое-что про этого Крапа. Поверьте мне – недооценивать его людей, как и самого Крапа – гиблое дело! -Я думаю, – вмешался в разговор, внимательно слушавший Чёрного, Серёга, – Что им будет проще нас убить сразу, без партизанских игр! -Вы ему нужны живыми! – ответил Аскет. – Они захотят вас допросить, увидеть страх в ваших глазах – это шакалы, и они питаются этим страхом! Им нужна победа – а для этого они должны видеть врага. Когда они напорются на наши ловушки, и нащупают наш лагерь оптикой, они залягут метрах в двухстах от лагеря – и будут ждать. Нападут они на нас рано утром, часа в три-четыре. Это время, когда человек крепче всего спит – “учётный час”, когда маза по воровскому делу идёт. Я сделал двух манекенов, и посадил их у костра – они вполне прокатят за людей. К тому же ветки, брошенные для маскировки костра, серьёзно затрудняют видимость лагеря в целом. Кучи пустых бутылок, тоже наведут на мысль, что мы бухаем – и они потеряют бдительность второй раз. -Там половина немецких бутылей, что если они просекут? – спросил я. -Это мы знаем, что они немецкие – на донышках выбиты буквы. Даже через самый хороший бинокль их не разглядеть, на таком расстоянии. А сами бутылки – их разнообразие цветов и форм – мало ли сейчас в магазинах заграничного бухла? А этикеток нет – в воде, в речке охлаждали, вот они и отклеились. Со стороны всё должно выглядеть логично, и понятно. Перед штурмом они будут анализировать увиденное – будут кнацать наш расклад, и на его основе “запаривать чифир”. -Что будет, когда группа нагрянет в лагерь? Аскет ответил лишь усмешкой, посчитав её достаточным объяснением. -Меня волнует один вопрос, – вклинился в разговор Левинц, – Мы сейчас находимся в жилом помещении кругового заградительного сооружения. Что оно заграждало? И ещё. Когда я заходил в первый “ДОТ”, то видел горку, довольно высокую – за могилой. “ДОТ-ы” вкопаны и занесены землёй, и почти не возвышаются над поверхностью – то есть это не они. Что в центре этой круговой обороны? -Там есть что-то, – уклончиво ответил Аскет, – Но с другой стороны, когда строят дом – вначале строят забор! Если забором является наше подземка – не полностью достроенная, – то получается и дом не начат? -Нет, сто пудово там что-то есть! – не унимался Борис. -Мы сходим туда, с Симаком, завтра. А пока – всем спать! Кроме меня, и Симака. В четыре утра вам с Беркутом нас менять! – Аскет кивнул на кобуру Левинца: -Что за “кнут”? -“Вальтер-ППК”. -Тут нашёл? -Да, в шкафу. -“Парабеллум” или “P-38″ лучше возьми, на хрен тебе этот “дристострел”? Из него разве что застрелиться можно – что и сделал Адольф, в своё время! – задумчиво промычал Чёрный, мыслями который был уже там – под этим холмом, что в центре оборонительной системы “ДОТ-ов”. -Кстати, парабеллум переводиться как “готовься к войне”! – сказал Борис, вытягивая двумя пальцами папиросу из пачки. -Названье, соответствующее нашему положению! – усмехнулся Сергей, подливавший себе в кружку до черноты крепкий, чай. Мы ещё минут пятнадцать чаёвничали, разговаривая ни о чём. Затем, накинув “Калаш” на плечё, я направился к своему посту – “ДОТ-у” номер три. Чёрный пошёл к первому каземату, звонко шлёпая подошвами по затопленным тоннелям. Китайский “ПМ” я променял на “готовься к войне”, который предстояло почистить от консервирующего покрытия, смазать и снарядить. Сидя в тёмном, сыром каземате, поглядывая время от времени в прорезанное открытое окно амбразуры, я вслушивался в ночную тишину. Из туннелей, снизу, доносился редкий звук капавшей воды. Методичный, и громкий, на фоне мёртвой тишины казематов, звук казался оглушительным. Не произвольно я задумался о мучениях, которые испытывали люди, подвергшиеся “капельной пытке”. Иногда, где-то в туннеле, слышались всплески воды, будто рыба в ночной реке всплыла, чтоб хватануть воздуха. Из окошка, – через которое квадратным пятном на полу поступал слабый, мертвенно-жёлтый свет луны, – веяло холодом, и свежестью ночного леса. Прикрыв амбразуру в целях светомаскировки, я разжёг керосиновую лампу. Чистка оружия поглотила моё внимание к туннельной жизни, и время окончания моего дежурства подошло незаметно.
