Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
Я услышал шаги, вдалеке, и вздрогнул. Поглощенный своими мыслями, за работой, я не заметил, как пролетело время. Самым страшным звуком, из тех, которые я мог бы сейчас услышать, для меня был выстрел. Звук шагов нисколько не напугал меня, а скорее удивил. Я посмотрел на часы, и понял – всё в порядке. Должно быть Наёмник идёт. Загасив лампу и открыв окно бойницы, я стал ждать его прихода, на случай, приготовив пистолет – выработка рефлекса, дело полезное! Звук неспешных шагов становился всё громче, затем в тамбуре, снизу, замигал свет его фонаря. Через какое-то время свет стал ярче, затем появился сам идущий. Войдя в тамбур, он посветил ярким фонарём снизу вверх, на меня: -Пора меняться! Я пойду поднимать сменщиков, а ты посиди пока, на случай, тут! – сказал человек, бесцветным голосом Аскета. -Ты в глаза только не свети! – попросил я, и тот сразу опустил луч фонаря на
мокрый, бетонный пол. Мне стало стыдно – ведь я, прикрыв амбразуру, попросту “забил” на своё дежурство. А вот Аскет, судя по его усталым шагам и голосу, вслушивался в тишину, собранный и сжатый – как сжатая боевая пружина, готовая в любой момент распрямиться. Через минут пятнадцать меня поменял Борис, Серёга сменил Чёрного и отправился дежурить на “первый пост”. По-хозяйски поставив “Сайгу” в угол помещения, Левинц, при свете своего фонаря, зажёг ещё не остывшую керосиновую лампу, обыденным движением руки достал из кармана немецкого кителя бутылку шнапса. Лицо у Левинца было слегка опухшим после сна, настроения разговаривать у него не было, и он всё делал молча. Удобно разместившись на двух ящиках, поставленных рядом друг с другом, он откупорил бутыль, достав из другого кармана стакан, и слегка наполнив его, он – так же без слов – проглотил жидкость. Затем закурил, положив пачку с папиросами и зажигалкой перед собой. Запахло маслянистым дымом марихуаны. Борис, думавший о чём-то своём, спохватившись, затушил папиросу об доску ящика, на котором сидел, убрал окурок в пачку, достал другую папиросу – уже нормальную, с табаком, и вновь закурил, загадочно подмигнув мне своим опухшим “пельменем”. Я, выдернув из-под его задницы тряпку, повесил её на выступающие уголки металлического швеллера, как штору. -Симак, иди уже спать, я тут сам разберусь! – недовольно прохрипел Левинц. У меня появилось чувство, что я гость в чужом доме, и это ставшее за прошедшие часы родным помещение – больше не моё. Чувство, будто бы я сел в салон проданной только что машины, чтоб забрать свои вещи; и почувствовал тепло этой машины, знакомые до мелких деталей части салона, запах этой машины, бугорок на сидении – к которому привык, и который давно не вызывает дискомфорта. Странное чувство испытываешь в этот момент: с одной стороны, подобие радости – ведь тебе предстоит покупать новую, не ломающуюся, удобную, мощную и красивую машину. А с другой ты чувствуешь, что частица твоей души остается здесь, в этой, твоей машине, – остаётся новому владельцу. Это странное чувство – смесь радости, ревности, тоски и грусти, и пустоты. Я хлопнул себя по щеке – Борис удивлённо посмотрел на меня, будто бы только что увидел материализовавшегося призрака; накинув “Ксюшку” на плечё, включив свой налобный фонарь я, без напутственных слов и бесплодных нравоучений, направился в “располагу”. Дойдя до спального помещения, в котором было довольно тепло и слегка пахло носками, я бухнулся в свободную кровать. Решил спать не раздеваясь. Посмотрев на соседнюю кровать, прикрывая свет фонарика ладонью, увидел, что Аскет тоже спит в одежде. Автомат я поставил у изголовья кровати – что бы в случае чего, успеть схватить своё грозное оружие. Девушки спали за шторой, которая ограждала половину мальчиков, от территории девочек. Что ж, это правильно. Так им будет лучше, а нам?.. а нам всё равно – мы и под открытым небом уснём! Несколько раз глубоко вдохнул, и медленно, расслабленно выдохнул – такой способ не раз помогал мне уснуть, его мне посоветовал когда-то Виктор Викторов – человек, во многом сделавший мою жизнь проще. Я закрыл глаза. Да, здесь, в этом склепе, чувствуешь себя чужим, словно в гостинице, или даже в кровати у любовницы, муж которой может прийти в любой момент. Что ж, первая ночь здесь. Тут умер человек – Штефан Ланге, и много лет его тело плавало от двери к двери в одной из потерн подземки. Если бы об этом знали девушки – то не в жизнь бы не уснули – да они вообще бы отказались спускаться сюда. Хотя, Алёна вроде крепкая девочка – такие коня на скаку и в горящую избу… “У-у-у-у” – раздалось протяжное, заунывное гудение, от которого мороз прошёл по коже. “Это ещё что?” – подумал я. Гудение повторилось, и я понял – это система вентиляции, и она, несомненно, работает – ведь дым из печи куда-то уходит, да и после того, как в помещении покурил Борис, через пятнадцать минут
