Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
снова пахло плесенью и грибком. Словно невидимая искорка жизни в огромном, вросшем в землю, космическом корабле, упавшем на землю много тысяч лет назад. Показалось, что что-то промелькнуло в пролёте между кроватями, будто бы тень… нет, невозможно – в абсолютной темноте не может быть тени! Появилось чувство чужого взгляда, неприятным холодком пронзающее тело. Прикрывая ладонью, включил фонарь, огляделся – никого, лишь тихие посапывания Аскета. Дверь в коридор закрыта. Если её открыть – то будет шум, не услышать который я бы не смог. Нет, я просто устал. Нужно дать мозгу отдых, после насыщенного событиями дня. Мой мозг не привык к постоянно меняющимся декорациям вокруг меня – он просто не успевает подстраиваться под динамически меняющуюся обстановку. Нужно уснуть, обязательно – ведь завтра может просто не быть такой возможности. Перед глазами появился, словно на не качественном, размазанном фотоснимке, Ланге. Появился, и тут же исчез, провалился во мглу небытия. Ладно, теперь, должно быть, его душа спокойна. Набрав воздух в лёгкие, я медленно выдохнул, затем снова вдохнул сырой воздух полной грудью, и снова выдохнул. По телу прошла волна слабости, мышцы расслабились и налились приятной тяжестью. Снова вдох, затем медленный выдох – и вот уже сознание медленно перешло в “сонный режим”, оставляя контроль над телом подсознанию. Я уснул. ****Утренний свет**** Я услышал какой-то шум, возню, возгласы и суету. С трудом разлепив слипшиеся веки, увидел перед собой улыбающееся лицо немца. Это был немецкий офицер – я дёрнул руку, ещё не осознав до конца, где я, к автомату – о котором как не странно я помнил. Ладонь нащупала холодный лак деревянного цевья “укорота” – автомат стоял на своём месте, прислонённый к изголовью моей шконки. Но немцем, которого я так испугался, оказался Левинц, в форме штурмбанфюрера “СС”. – Аларм! Аларм! – кричал он. – Шнеля зе битен, унэн арбайтен! -Хорош орать! – слегка прикрикнул я, продирая глаза после недолгого сна. – Время сколько? -Время много! – ответил он. – Петухи уже поют! – и он с нескрываемым подозрением покосился на сидящего с кружкой в руках Беркута. Тот поймал его взгляд: -Слышь, ты на что намекаешь, я не понял? – с вызовом спросил он, отстраняя от себя парящую сизым дымком кружку. Я почувствовал запах кофе. -За больное место задел? – с нотками переживания и сочувствия спросил Левинц. Серёга встал, поставил кружку на пол, и подошёл к Борису, – тот отстранился, поймал протянутую к себе Серёгину руку. Они сцепились, и повалились на пол. На шум прибежала Света – судя по всему готовившая на кухне. Она посмотрела на двух сцепившихся парней – одетого в зелёный камуфляж, и другого, в форме немецкого майора войск “СС”. -Прекращайте! – обратилась она к дерущимся. – Симак, останови их! -Да они в шутку, утренняя гимнастика у них, не мешай лучше! – ответил я, не забывая о своём недавнем пробуждении с его участием, немного злорадствуя, глядя на красное лицо Бориса. -Всё, хорош! – простонал Борис из-под Серёги. – Гитлет капут! Русиш золдатен гуд! Сталин, водка, балалайка! Гитлер – швайн! -Ты дошутишься, когда-нибудь! – пообещал Беркут, вставая и стряхивая с себя налипшую на одежду серую пыль. -А где Аскет? – спросил я. -Он на кухне! – ответила Света. – Завтракает. “Завтракаем мы уже на кухне!” – отметил я. Это правильно – там и стол есть, да и плита рядом! Было не привычно встречать рассвет в полной темноте, если не считать света свечей и керосиновых ламп. Если бы не оживление друзей, и не подсвеченные мертвенным, зелёным светом стрелки “Востока”, указывающие на “6:30”, то я бы подумал, что и не спал вовсе, а только задремал, как меня тут же разбудил Борис. Выйдя в коридор, я почувствовал запах еды. Организм откликнулся на аппетитный запах легким бурлением в животе – захотелось есть. Стол, покрытый словно скатертью – нержавеющей сталью, – передвинули от стены, и поставили посередине помещения. Вокруг стола стояли деревянные табуретки, поджидающие своих “наездников”. Оседлав одну из них, я оглядел нержавеющее полотно стола. На столе стояла керосиновая лампа, освещая расставленные тарелки с парящей гречневой кашей, чашки, банку с кофе, чай, сахар, и хромированную солонку, с символикой третьего рейха. Алёна сняла с плиты, и поставила на стол, виденный мною вчера новенький алюминиевый чайник, из носика которого тоже шёл пар. На завтрак была гречка, с большими кусками тушёнки, хлеб, и кофе или чай – кому что нравится. Плотно поев, я решил проверить вчерашний аккумулятор; зайдя в генераторную, накинул на него клемму. Из-под клеммы выскочила синяя искра. Стрелка на панели приборов генератора бодро подпрыгнула, показывая нужный заряд. Сбросив все тумблеры в электросчетчике на ноль, я нажал кнопку прогрева свечей. Загорелась красная лампочка,
