Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
довольно большая. Судя по ней, постройка может иметь несколько ярусов. Но я думаю – это лаборатория, проводившая какие-то исследования в годы Великой войны. Аскет не хотел, чтоб я прошёл вглубь помещения. Он ждал меня за дверью, спрятавшись в темноте. Я включил фонарь – и его свет ослепил Наёмника, за полчаса привыкшего к темноте. Он дал очередь, в слепую, не видя меня. Я увернулся, выбежал из помещения, и закрыл за собой дверь, подперев её ржавой трубой. Аскет, не пытаясь ничего объяснить, стрелял через дверь. Одна пуля попала мне в ногу, после чего я окончательно поверил в серьёзность его намерений. Вылез из шахты, но и он тоже выбрался из-за той двери. Он стрелял мне в спину – но я уже выбрался из проклятого места. Смотав верёвку, я бросил ему гранату, на прощание! Вернулась Алёна, с аптечкой в одной руке, нержавеющей миской с прокипяченными инструментами – в другой, и в белой шапочке на голове, под которой прятались её красивые волосы. В аптечке были ампулы и склянки, бинты, свалявшаяся вата. В нержавеющем блюдце – несколько разобранных, стеклянных шприцов, пинцет, скальпель, игла с нитью. Шприцы были многоразовыми – разобрал, прокипятил, заправил, шырнул – и так до бесконечности, только резиновые прокладки меняй. Алёна пристально посмотрела на меня: -Скидывай портки! -Не буду! – отказался я, хотя и понимал, что её просьба обоснована. -Скидывай! – строго повторила она. -Нет! Тогда Алёна безжалостно вспорола пропитанную кровью штанину по шву – брюки теперь можно разве что на тряпки пустить. Рана выглядела жутковато – от этого вида в венах похолодело. Куски мяса торчали в разные стороны, кровь, местами свернувшаяся, медленно сочилась из повреждённой ткани. Я увидел торчащую, донную, часть пули. Это хорошо, видать, рикошетом зацепило, на излёте. Все “Джоули” ушли в стену, а мне достались лишь жалкие остатки! Алёна, в тоненьких перчатках, быстро собрала шприц, я даже забыл про свою рану, наблюдая за её виртуозными движениями. -У вас в больнице что, такие же шприцы, какие были у немцев во время войны? – спросил я, пытаясь отвлечься от предстоящей операции. -Есть одноразовые, но их мало; – скупо ответила она, не отвлекаясь от работы. Набрав в шприц прозрачной жидкости из ампулы, она воткнула иглу рядом с раной, и ввела жидкость в мышцу. -Шнапс, мой фюрер? – протянул Борис початую бутылку шнапса, от которой пахло какими-то духами. -Убери! – строго сказала Алёна. – Ему сейчас нельзя! Вот рану обработаю, перевяжу, тогда можно будет! -Слушаюсь, майне фрау! – с готовностью ответил Борис. Алёна глянула на него, и тут же выхватила у него бутылку из рук: -А вот для наружной обработки подойдет, в самый раз! И она безжалостно вылила холодную жидкость прямо мне на рану. Я даже не успел понять, что она делает, как мою ногу прожгло огнём изнутри. Сжав до скрежета зубы, я наблюдал за её действиями, хотя было желание отвернуться, и не
видеть, как она ковыряется блестящим пинцетом в моей ноге. Алёна ловким движением подцепила пулю, и выдернула её. Окровавленная пуля стукнулась о дно нержавеющего блюдца. Алёна, пропитав выступившую чёрную кровь бинтом, с помощью прихваченной пинцетом ваты, окунаемой в баночку с прозрачной жидкостью, обработала рану. Мне показалось, что сама рана покрылась тонким слоем пены. -Кость не задета, это хорошо! – сказала она, взяв изогнутую иглу с приготовленной нитью. -Это обязательно? – спросил я, покосившись на иглу в её руке. -Нет, но так будет лучше. Быстрее заживёт! – сказала девушка, закрыв от меня собою рану, она принялась за работу. Огонь, охвативший невидимым пламенем мою ногу, потихоньку затухал, превратившись из остро-жгущего, в обволакивающе-горячий. Через минуту всё было кончено – я увидел швы, которые Алёна наложила на мою рану. Теперь всё выглядело не так страшно, как поначалу; присыпав рану желтоватым порошком, девушка плотно перемотала поврежденный участок бинтом. -Теперь пей! – сказала она. -А если не хочу? – попытался пошутить я, чувствуя капельки холодного пота, стекающие по моему лицу. Она несколько секунд пристально смотрела мне в глаза. Взгляд её зеленоватых глаз прожёг меня изнутри так же, как вылитый на рану шнапс прожёг ногу. -Пей! – громче повторила она. -Симак, – мягко, наставительно, проговорил Борис, наблюдавший за ходом операции. – Если доктор просит, то надо! Я принял бутылку, и сделал большой глоток, не почувствовав ни вкуса, ни крепости – словно бы пил простую воду. Алёна, сняв перчатки, принялась убирать инструменты. Опустив голову, я задумался о том, достигла ли брошенная мною “М-24″ цели, как неожиданно почувствовал сильный подзатыльник. Подняв голову, увидел Алёну – лицо девушки было напряжённым, сердитым; в зеленоватых глазах мерцали яростные огоньки: -Говорила же тебе, Симак, не подставляйся! А если
