Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
заминировав её, духи отрезали бы сами себя от мира. Сапёры имели большой опыт, некоторые не раз прорывались, попадая в засады. Но в этот раз прорваться им не удалось. Преодолевая очередной поворот, надсадно гудящий двигателем бортовой “Зил-131″ взбирался на крутой подъём. Поворот был резким, дорога круто поднималась в гору, и перед сидящими в кабине Булатом, водителем и лейтенантом-сапёром, мёртвая зона горной дороги открывалась постепенно, по мере продвижения. Они молчали, устремив взоры на границу “мёртвой зоны”, которая с каждой секундой открывала всё новые, невидимые за отвесной стеной поворота, участки дороги. Булат отдал приказ, по условному сигналу, – три стука по металлу кабины, всем быть наготове, – опасный участок. Все были готовы к бою – оружие было под рукой, патроны в патронниках, подствольники были снаряжены гранатами, а предохранители автоматов стояли в положении “автоматическая стрельба”. Даже саперные овчарки, безмятежно раскинувшиеся на полу посередине кузова, услышав три стука по обшивке кабину, тут же напряглись, в ожидании услышать от своих хозяев команду, не терпящую промедления в исполнении. Пулемётчик, сидевший на сложенной и закреплённой груде деревянных ящиков с боеприпасами, просунул ствол “ПКМ” через открытый клапан тента, уперев сошки в крышу кабины. Он внимательно следил за “мёртвой зоной”, готовый в любой момент открыть огонь по появившемуся в радиусе поражения противнику. Горячий ветер резкими порывами бил в лицо, машина в гору ехала не быстро. Иногда, дорожную жёлтую пыль, поднятую колёсами машины, ветер швырял в лицо пулемётчику, забивая глаза и рот; тот, ощущая у себя во рту сухой, похрустывающий на зубах песок, сплёвывал за спину – в кузов. Сапёры, сидящие на скамейках в кузове, не обижались на это – все давно привыкли к специфическим условиям, в которых им пришлось жить и воевать. Если бы пулемётчик сплюнул вперёд, то ветер вернул бы плевок, размазал по его собственному лицу, залепив глаза. Хотелось одного – только бы сбросить проклятый тент с борта, чтобы дать горячему ветру хоть немного остудить покрытую солью, мокрую от пота форму. Все хотели пить – но пить нельзя, из-за того, что вода тут же выйдет спотом через поры кожи. Можно было лишь полоскать рот водой из фляги, сплёвывая горячую воду обратно, во фляжку. Разведчики, вооружённые автоматами, были готовы в любой момент выпрыгнуть из машины и занять оборону, прячась за подходящими скалами, рассредоточиваясь вокруг машины. Машина – удобная цель для выстрела из “РПГ”, и по инструкции Булата при обстреле следовало покинуть защищённый тентом борт, прячась за грузовиком определить направление, с которого ведётся обстрел, найти подходящие укрытие и отражать атаку, сообщив по рации о нападении. Голову пулемётчика занимали мысли о том, что оружие через десять пятнадцать километров такого подъёма придётся чистить, иначе механизм пулемёта просто заклинит при стрельбе – от обилия налипшей на свежее масло пыли. Либо, придётся делать “экспресс чистку по-русски”: залить соляру, – которая бултыхалась в двадцатилитровой, потёртой канистре, примотанной проволокой к борту, – в ствол. Ещё он думал о девушке из родного Ростова, которая, как и у многих солдат, ждёт его дома, он часто представлял, что приедет, с медалями, приедет с войны, приедет героем, и его родственники, и родственники любимой девушки будут гордиться, что знают его. Ему казалось, что в Союзе миллионы граждан следят за этой войной по средствам теле-радио передач, освещающих ход военных действий. Радуются победам, и сопереживают поражениям Наших солдат, наводящих порядок на этой проклятой выжженной солнцем до пепла земле. Он думал, что за боями в Афгане граждане СССР следят так же, как когда-то следили бабушки и деды за сводками совинформбюро, во время Великой Отечественной войны. Эта война тоже была Великая – потому, что на ней было место подвигу. Подвигу дружбы, подвигу характера, подвигу человеческого духа.
Покрытая толстым слоем пыли кабина грузовика, нагретая вездесущими солнечными лучами, пылала жаром. Казалось, ещё чуть-чуть, и зелёная, покрытая толстым слоем лака краска, вздыбится и разойдется пузырями и трещинами, оголив серый металл. Тут из-за “мёртвой зоны” поворота резко показался обвал – груда камней, лежащая посреди дороги. Сердце на секунду замерло, переключая тело в режим отработанной последовательности действий. Водитель резко нажал на педаль тормоза, машина ткнулась бампером в груду скальной осыпи. Бойцы тут же высыпали из машины, укрывшись за удобным откосом обочины и заняв оборону. Последним машину покинул водитель, который задержался, пока блокировал колёса, чтоб тяжёлая трехосная машина не покатилась с горы в бездну. В этот момент хлопнул выстрел
