Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
поводом для посещения стала соль, некстати закончившийся сахар, и тому подобные бытовые мелочи. Затем, мы заходили друг к другу просто так, без повода, предварительно созвонившись. Маша сейчас не училась, к новому учебному году она готовилась дома. Так же, бывало, ей приходилось ездить в свои цветочные магазины, решать какие-то торговые дела. Я тем временем занимался своими трофеями, дотемна ковыряясь с ржавыми железками в гараже. Каким-то образом Маша прознала о месте нахождения моего кирпичного убежища, и нагрянула совершенно неожиданно. То, что она там увидела, её совсем не удивило, по крайне мере никаких особых эмоций, увидев небольшой арсенал, она не проявила. Конечно, весь этот арсенал был лишь большой коллекцией восстановленных муляжей, и не представлял никакой опасности ни для соседей по гаражам, ни вообще, для кого-либо. Я опять получил нагоняй, и опять мы с ней спорили, вначале под синеватым светом уличного прожектора, который висит как раз напротив моего гаража. Спор продолжился, и не утих даже по дороге домой. Затем, уже у неё дома, мы проспорили почти до самого утра и, вымотав друг друга окончательно, улеглись в ставшую общей, кровать. Можно было сказать, что я переехал к Маше, так как большую часть времени я стал проводить у неё. Маша сама настояла на этом, мол, одной страшно жить, и прочее и прочее. Будто бы я не понимал того, что я тоже ей симпатичен и ей самой хочется сблизиться со мной, сблизиться до уровня мужа и жены. Утренний рассвет наполнил утихшее в перемирии жильё громкими криками: – Лучше бы ты на игровых аппаратах деньги просаживал, чем тратил их на свои “полевые выходы”! Сколько подорвавшихся на минах молодых парней в стране, мало тебе их примера? – вновь упрекала меня Маша. “Лучше бы…” А сколько людей пустили пулю себе в висок – проиграв все свои и чужие, занятые или украденные деньги? Сколько сидит на нарах – отсчитывая долгие минуты заключения; сколько на дне рек – с умело вмурованными в тазик с гипсоцементным раствором ногами? У каждого человека есть страсть, зависящая от генетических потребностей личности: кому-то достаточно сидеть с удочкой на берегу, испытывая удовольствие и азарт от пойманной бесплатной рыбки, кто-то глушит потребность в адреналине компьютерными играми, убивая и умирая сотни раз на дню. Есть люди, которые совмещают удовольствие и адреналин, уводящие в гостиничный номер чужих жён, посыпая своё эго присыпкой чужой несостоятельности и бессилия. Кому-то нравиться удовольствие в чистом виде, удовольствие, смешанное с адреналином нарушения запрета, возможно, первым из них стал Библейский Адам, откусивший безобидное яблоко. Многие, жаждущие острых ощущений, но загоняемые инстинктом самосохранения в свои безопасные квартиры, черпают эмоции и страх из неизменных и бездонных экранов телевизоров, транслирующих жизненные сценарии и пережёвывающие эмоции на любой вкус. Этот список можно продолжать, главное – у всех есть страсть, у всех без исключений. ****Забытые Герои**** Моя страсть требует ощущения остроты жизни, приключений, боли и усталости в мышцах, удачи, и огромной ставки на неё – порой достоинством в жизнь. Компас, как эталон правды в безлюдном и заброшенном лесу; созерцание начищенных до блеска трофеев, холодными зимними вечерами; изучение истории и нанесённых на карту обозначений, схем и тактики “БД”; ожидание весны, первых лучей жгучего солнца. Эти лучи для меня – как сигнальный свисток судьи, дающего спортсменам старт. “Кости не имеют национальности” – так мне говорил мой друг, взрослый и состоявшийся в своей жизни человек. Отставной подполковник танковых войск с дублирующей имя фамилией – Викторов Виктор. И хоть мне морально трудно, как патриоту и человеку, уважающему свою историю и своих предков, но останки немецких бойцов я тоже хороню, ставя им наши русские берёзовые кресты, пишу электронные письма в общества по последствиям “ВОВ” германии и сообщая координаты захоронений. Часто приходиться делать работу, которую давно должно было сделать, и делать эту работу до нынешнего времени, государство: останки наших бойцов хороню с отдельной заботой – на свежую могилку кладу каску или другой предмет, доносящий до случайного грибника, рыболова или охотника важность могилы, её святость. Многие бойцы умирали геройской смертью, такие случаи стали закономерностью в нашей армии тех безжалостных, военных лет. В отличие от нас, у немцев случаи героизма носили единичный, случайный характер; причинам такого героизма могли послужить два фактора: безысходность, и фанатичность. “Гансам” было что терять, они чувствовали себя чужаками на русской земле. Если я кладу на сделанную мною могилу каску – то обязательно сделаю в ней дырку, чтоб у проходящего мимо не возникло желания взять
