Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
настолько натренированны, что при желании он мог переломать фаланги пальцев тому, кому он жмёт руку. -Аскет ходит в чёрной форме! – сказал Чех. -Его первым валить надо! – не унимался Гриф, – От сука, он им помогал в нашей “Канне” кипишь наводить! -Или впрягся за них, или в пучке с
ними был, с самого начала! Аскет – не фраер, случайности в его жизни нет места! У одного нашего нашли дыру, точно во лбу, простреленную автоматной девяткой. Пацанчик хотел гранатку подбросить поисковикам, а этот Аскет его в этот самый момент и вальнул. Мусора докладывают, что стреляли из “Винтореза”, патрон “9х39″ – они нашли и сам винтарь с ночной оптикой в кустах. Номера нет, пальцев – тоже нет. Стреляли издалека, ночью, но пуля угодила точно в цель. Это говорит о том, что шмалял профи, залётных гастролёров такого уровня, кроме Аскета у нас нет. Его шмара срисовала, говорила она, что перед налётом на “Канну” он ей допрос с пристрастием учинил – лицо ей он знатно посинил. Она срисовала шрам на щеке, и портаки зоновские, мы описание по братве пустили, ответ нам быстро пришёл, что по всему это Аскет – засвеченный чекист. -Кто он вообще есть? – спросил Гриф. -Он – легавый по жизни, хоть и зону топтал. За башли мазу тащит, для него нет авторитетов, и бугор для него тот – кто платит, пусть он хоть петухом по жизни будет! Авторитетные люди про него говорят, что предъявляли ему за беспредел, на зоне – но спросить с него ещё никому не удавалось! -Чего он “Винторез” – то бросил? -Он пехом до леса шёл. Видать, торопился очень, и тяжёлую плётку под елкой пришлось оставить. -Этого Аскета валить надо полюбому… – погрузившись в какие-то свои мысли, резюмировал Гриф. ****Служба не мёд**** На пустой, пыльной, разбитой и раскалённой на полуденном солнце дороге, – расчертившей серой полосой огромное поле, зажатое со всех сторон лесом, – одиноко стояла машина, с синей полосой на боку. Это была патрульная машина, задача экипажа: ловить нетрезвых водителей – других нарушений “ПДД” на этой дороге просто не было. Превышая скорость на этой дороге, водитель ставил большой и жирный крест на подвеске собственного автомобиля. Машины ездили редко – повезёт, если за час проедет хоть одна. Поэтому, экипаж патрульной машины бездействовал. Боковые окна были полностью открыты, и экипаж, – в виду невозможности сна при такой жаре, – изучал залетающих в салон мух. Было жарко. Чудовищно жарко. Да ещё и начальник, позвонивший с “левого” номера, и предупредивший строго, что на “доске”, – так местные называли эту дорогу, за её сходство со стиральной доской, – все местные водилы будут сегодня ездить трезвыми – жара. И ещё он посоветовал, самим головы не напечь. Прозрачный намёк был понят, старший патруля знал о подобных “звонках” не понаслышке. Сбросив вызов, он облегчённо вздохнул, расстегнул последнюю пуговицу на своей намокшей от струящегося пота рубашке, вытащил из резинового тапка одну ногу, и её пальцем почесал другую ногу, после чего обратился к водителю и курсанту: -Шабаш, милиция! Едем к реке, загорать и купаться! -Товарищ старший лейтенант, разрешите вопрос? – обратился по уставу курсант Алексей Мишин. -Валяй! – небрежно, с нескрываемым раздражением, бросил тот. -По инструкции мы должны находиться на нашем участке! И покидать его раньше времени не имеем права! – отчеканил курсант, чуточку задрав нос к верху, от гордости за своё стремление к работе. Курсанту хотелось, чтобы начальник видел в нём не ленивого, как многие, “гаишника”, – а человека, которому не страшен зной, и который не отступиться от устава для того, чтобы навести порядок на этой дороге. Нет, он не выслуживался, но до прихода на службу, он относился к правоохранительным органам с большим почтением, – и это отношение сохранилось в нём до сих пор. Сейчас ему меньше всего хотелось очернять своей ленью и безразличием ко всему, ещё не надетые погоны. -Валяй! – так – же небрежно повторил “старлей”, раскинувшись на переднем пассажирском сидении, потягивая из тёмной стеклянной бутылки пиво. -Что? – не понял веснушчатый курсант. Водитель машины, младший сержант, уже знал, чем может закончиться этот диалог, и отвернувшись, изучал обстановку за дверью старой служебной “девятки”. Старлей дёрнул ручку двери, не спеша вылез из машины, шаркая по асфальту тапками, обошёл её сзади, внимательно рассматривая двери, и прочие детали кузова. Остановившись у багажника, он по-хозяйски поскрёб краску ногтем. Подойдя к задней двери машины, – за которой сидел курсант, внимательно наблюдавший за всеми действиями своего начальника, – он остановился. Допив пиво, повернувшись к машине широкой, покрытой мокрой рубашкой спиной, “старлей” зашвырнул пустую бутылку в кусты. Затем он развернулся к курсанту, продолжавшему наблюдать за старшим лейтенантом, и открыл заднюю пассажирскую
