Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
машиной. Бутылки с пивом, которыми был забит пластиковый, потёртый ящик, изготовленный в “СССР”, покоились на дне реки, омываемые холодными потоками воды. -Был бы сейчас с нами “Лёша-Миша”, он бы сейчас уже машину надраивал! – мечтательно протянул сержант. -Да… – согласился старлей. – А так тебе придётся! – с нескрываемой издёвкой добавил он. – Пиво допивай, тряпку в зубы и вперёд! Слыхал пословицу: “сделал дело – гуляй смело?” -Так точно! -Ну вот и “соси сочно”! Чтобы служба мёдом не казалась! – пьяно рассмеялся лейтенант. – Пива мне из реки ещё принеси! **** Курсант Мишин сидел на обочине дороги. Хотелось пить. Кепка насквозь пропиталась потом, сняв китель, Алексей обнаружил проступившие на ткани белые пятна соли – следы от высохшего пота. Солнце, будто подчинялось проклятому “старлею”, делая так, чтобы жизнь
курсанта в ближайшие часы, стала невыносимой. Голова слегка кружилась от жажды и жары, сердце сильно колотилось в груди. -Сука, сука, сука… – тихо повторял, словно в бреду курсант, думая о проклятом старлее. -Сука! – крикнул курсант во всю свою силу. Изо рта потекла солёная кровь – лопнула склеенная от жары кожа губ. Курсант попытался сплюнуть кровь – но во рту было сухо, лишь какое-то подобие слюны вылетело из его рта, упав на ткань казённой рубашки. Очень хотелось пить. Земля вдалеке, – искажённая тепловыми волнами, исходящими от раскалённой почвы, – словно мерцает, развивается, словно полотно прозрачного флага. От этого вида ещё сильнее захотелось пить. “Далеко ли отсюда до магазина? – думал он. – К чёрту магазины! До реки, до озера, до лужи! Далеко, – отвечал он себе, – До ночи не дойти…” Проклятый “старлей” не просто так высадил его здесь, именно в этом месте! Лес отсюда виден, можно попробовать дойти до него, но вдруг в этот момент приедет “родной” экипаж и, увидев, что курсанта нет, доложит об этом начальству? И тогда его, Мишина, уволят. Он придёт домой, и что он скажет своей маме, сестре? – ведь они надеяться на его зарплату! Что он скажет своей молодой жене, которая не видела обновок со дня их недавней свадьбы? Летом ещё ладно – земля прокормит, благо её, земли, у нас много; пол зимы можно пережить, на заготовленных запасах, но весной снова предстоит пухнуть с голоду, придётся просить, занимать, воровать. Ехала бы сейчас машина, хоть какая, он бы её остановил и, плюя на гордость, попросил бы воды у проезжающего водителя. Народ тут, в основном, сидевший, на форму смотрит, как бык на красную тряпку. Но не отказал бы водила, будь он хоть каким зэком в прошлом, не отказал бы человеку, умирающему от жажды. Курсант потоптался по низким кустам, куда старший лейтенант бросил пивную бутыль. Вот наконец твёрдая подошва ботинка стукнула обо что-то стеклянное. -Она! – обрадовался курсант. Достав тёмную бутылку из-под пива, он вгляделся в неё, ища глазами остатки жидкости. -Есть! – обрадовался он, увидев на дне тёмной бутылки слегка пенные остатки пива. Мишин жадно присосался к горлышку бутылки, впитывая горячую, горьковатую, жидкость окровавленным ртом. С несколько минут он стоял, не шелохнувшись, с поднятой дном к небу бутылкой. Ещё раз внимательно осмотрев опустевшую досуха емкость, он отбросил бутыль в сторону. От выпитых пивных капель пить захотелось ещё сильнее. Он увидел вдалеке столб пыли. Потерев глаза, он снова посмотрел в сторону приближающейся машины – точно, не показалось, кто-то едет! Первым чувством, которое он испытал, была радость. Затем пришла настороженность, и только потом понимание. Понимание того, почему “старлей” вдруг решил свинтить с “доски”. Из тучи пыли, которую поднимали с дороги колёса дюжины машин, яркими бликами солнца отражались хромированные деталей машин. Машин было много, слишком много для этой дороги. Чем ближе подъезжала колонна, тем понятнее становился Мишину – тот звонок, после которого старший лейтенант решил “съехать с дороги”, был связан именно с этой колонной автомобилей. “Бежать и прятаться негде – рассуждал курсант про себя. – Пропустить кортеж мимо – сделать вид, что не заметил – не получится, значит, остаётся только их остановить. Спрошу документы – форма то на мне! Пусть и права нет, да я их и штрафовать не буду! Если что вызову по мобильнику старшего лейтенанта – пусть разбирается! Главное – попросить воды, кто бы там не был!” **** Московский кортеж, добравшись до провинциально городка, на некоторое время “бросил якорь”. Посовещавшись с местными егерями, Крап решил оставить тяжёлый “Мерседес” у Чеха, взяв у того на прокат обычный “УАЗ”. Сам Крап пересел в “Ленд-Ровер”. Бандиты заполнили кузов полно-приводного “Фольцвагена” прибывшим отдельно от банды, оружием. Крап побывал на месте недавнего боя, у сгоревшего здания бара “Канна”. Ничего нового он там не увидел, и не узнал – и вообще, он пошёл
