Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
только для того, чтобы показать уважение к местному авторитету Чеху. Ему было глубоко плевать кого, и когда здесь расстреляли. Кортеж, ведомый “УАЗ-ом”, в котором сидели егеря, лихо объезжал выбоины дороги. Увидев махающего жезлом милиционера, водитель головной машины на секунду напрягся, но тут же расслабился, обратившись к седевшему товарищу: -Запроси Чеха, тут му*#ла какой-то жезлом машет! Чех приказал остановиться. Они остановились так, что молодой курсант оказался в середине колонны. Открылись дверцы машин, в машине Чеха опустилось тонированное стекло: -Эй, придурок, иди сюда! – обратился золотозубый Гриф курсанту. Мишин растерялся. -Баклан, ты глухой? Или солнце мозгу в конец иссушило? Бегом ко мне, дура, а не то я сейчас сам тебя притащу! – невидимые глазу волны агрессии и злобы, пронзили курсанта. Мишин подошёл к “УАЗ-у”, из окна которого пахло дорогими мужскими духами, хорошим табаком и веяло прохладой кондиционера. -Чего? – хмуро спросил Мишин, у лоснящегося потом лица. -В очё! Ты, баран, с пастухом, – начальником своим, – будешь таким тоном бакланить! – злобно огрызнулся Гриф. В этот миг, с тихим гудением электропривода, отъехало тонированное стекло передней двери. На курсанта недружелюбно смотрел человек, с лицом, поросшим густой чёрной щетиной и маленьким лбом. И ещё, из угла окна в лицо курсанту смотрел пламегаситель ствола “АКСУ”. Курсант молчал. Он не знал, что говорить, что делать, да как вообще вести себя в подобных ситуациях! Он не знал, что подобные ситуации вообще могут быть! В уставе этого прописано не было.
Что, мусор, заблудился?
продолжал монолог Гриф. Курсант молчал. -Отвечай, гнида! – бандит резко перешёл на крик. -Я дежурю здесь; – тихо, дрожащим голосом, ответил он, поняв свое безнадёжное положение. Гриф басисто расхохотался. -Один? А где табельное? Да ты наверно ещё курсант? -Да. -Давно тут цинк топчешь? – продолжил допрос, подчинённый Чеха. -Час. -Кто пасть-то тебе разорвал? Вафлю что ли прописали? – он рассмеялся. – Пацаны! – обратился Гриф по рации к товарищам в соседних машинах. – У нас тут легавый, с порванной пастью, жёлтый ещё совсем, час фишку на обочине вытаптывает. Старшие его наказали! Что делать с ним будем? -У меня багажник на крыше пустой, предлагаю привязать и покатать! – отозвался чей-то голос. Бандиты поддержали шутку раскатистым гоготом – смех доносился из открытых дверей и окон машин, даже из динамика рации кто-то громко, с шипением радиопомех, заливисто ржал. -Оттрахать, да и делу конец! – жёстко произнёс громкий и уверенный голос человека, оказавшегося прямо за спиной Мишина. Курсант вздрогнул, и почувствовал, как его приобняли за талию, – так, как он сам обнимал свою жену. Он попытался обернуться, но проклятые руки держали крепко. Смех становился сильнее, оглушительнее. Стоящий человек начал конвульсивно дёргаться, изображая поступательные движения полового акта. -Пацаны! – кричал чей-то истеричный от смеха голос. – Шкас мусора е*#т! Кто-то бегал вокруг них, с позолоченным телефоном в руке, тыкая объективом видеокамеры в лицо курсанту. -Сучёнка отсучили! – кричали прямо в ухо курсанта осипшие голоса. -Шкас, на клыка ему дай! – советовал кто-то. -Да он уже успел крюка помаслать! Смотрите, пасть-то у него рваная! -А мусорок-то наш проткнутый! Конечно, происходящее было стёбом, шуткой. Насиловать его ни кто не собирался. Обида и чувство беспомощности взбудоражили кровь курсанта. Он со всей силы ударил стоящего сзади локтём, стараясь попасть в лицо. Локоть попал во что-то твёрдое – казалось, в кирпичную стену. Тиски рук, сжимающие его, резко разжались. Смех разом стих, оглянувшись, Мишин увидел, что его мучителем был здоровый мужик, с бородой и серым, цементного цвета рыхлым лицом. Вокруг них стояла уже целая толпа, у многих было оружие – автоматы, ружья, пистолеты – никто и не думал прятать оружие от сотрудника правопорядка! Парень ещё раз посмотрел на серолицего мужика:- тот стирал выступившую кровь с губы. “Пи*#ец! – пронеслось в голове. – Я, милиционер, стукнул одного в лицо перед всеми – и он мне этого не простит, просто не сможет простить!” Ход его мыслей оборвался резко, в глазах замелькали искры, по телу прошла волна боли, и мир померк. Открыв глаза, он увидел небо. Прекрасное, синее небо, без единого облачка. Эталон синего цвета, как огромное, неизмеримое покрывало, натянутое над землёй. Потом он понял, что один его глаз не видит: открывается, моргает, болит, но ничего не видит. В спину что-то сильно давило, что-то твёрдое и жёсткое. Через некоторое время, заработал слух – сквозь комариное пищание, он услышал звук работы двигателя и шум ветра. Затем он почувствовал боль. Он лежал привязанный к металлическому каркасному
