Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
перехватил его руку, и заломил её. Шкас осел на землю, сжав зубы от сильной боли, он не издал ни звука. Превозмогая боль, он с силой ударил головой в лицо Толи, тот на долю секунды растерялся – этого мига хватило покрасневшему Шкасу для того, чтоб высвободится из захвата, и нанести противнику сильный удар под дых. Крап безучастно смотрел на бой, казалось, что ему нет дела до происходящего. Зрители плотным кольцом сомкнулись вокруг бойцов, обступив их со всех сторон. Кольцо сужалось. -Мочи, падаль Московскую! – вдруг просипел чёй-то голос в толпе. -Кардан, рви эту шваль! – вторил ему другой голос. Крап видел, как многие из увлечённых боем бойцов, положили руки на рукояти своего оружия. -Хорош! – вдруг резко и неожиданно выкрикнул Крап. Бойцы, сверля друг друга ненавидящими взглядами, замерли как по команде, и переключили своё внимание на остановившего бой человека. Толпа резко утихла, послышались неодобрительные возгласы, все взоры были устремлены к Крапу. -В чём проблема? – излишне спокойно спросил его Чех, который был не рад остановке разгоревшегося боя. -Не в чём! Если не считать того, что они сейчас друг другу кости переломают! У нас нет времени, чтобы возится с двумя калеками! -А как же уговор?! -Уговор! – повторил в усмешке Крап. – Пацаны повеселили братву, предлагаю засчитать ничью! Толпа недовольно гудела. Зрители хотели продолжения боя – они хотели крови! Каждый из них болел за свою бригаду. -Отойдём? – спросил он Чеха. -Все стоят на местах, мы подойдём через минуту! – громко проговорил Чех, обращаясь к толпе. Они отошли за машины. -Ты что, – заговорчески шептал Крап, – Не видишь, что происходит? -А что происходит? – удивился Чех. -Мы с тобой сотворили косяк! Если твой Шкас замочит Толяна, – то мои бойцы перестреляют твоих, и наоборот – ведь все при стволах! Ты посмотри на их лица! Они готовы грызть друг друга! У нас другой враг, и нам нужно в пучке быть! Наши бойцы должны так ненавидеть их – поисковиков! Нужно прекращать этот бой, пока не полилась кровь! Чех задумался, отошел от машины, оглядел толпу боевиков, окружившую бойцов вплотную. -Ты прав! – наконец, вымолвил он. – Теперь нужно как-то разрулить эту тему! -Объявим ничью! Каждому из бойцов заплатим башли, по половине от того, что обещали. Ты – своему, я – своему! А бой можно будет продолжить, но не здесь, и не сейчас! -Можно будет продолжить махыч после дела, когда мы все соберёмся в твоей, или моей бане. -Согласен! – Крап протянул руку Чеху, они сжали руки. -Бой окончен! – громко объявил Чех. – Победила дружба – оба бойца хороши! Мы с Крапом решили, наградить обоих! Каждому мы выплатим по двадцать пять штук зелени! Окончательный бой переносится на потом, когда дело доделаем, и кости в бане попарим, тогда и помахаетесь! – обратился он уже к самим бойцам. Шкас подошёл к Толику, и они пожали друг другу руки. Толпа одобрительно загудела. -А теперь обед! – громко прокричал Крап, отводя перемазанного кровью Толяна в сторону. -Ты бы его ушатал! – подбодрил Крап своего водителя. – Не зря именно ты штурвал на моей тачке крутишь! -Спасибо, шеф! – перемазанный кровью Толя, был счастлив. Он только что наглядно показал боссу, чего стоит – теперь каждый боец будет его уважать! Да ещё и денег подзаработал – двадцать пять штук грина! Боевики подтащили, и поставили рядом друг с другом несколько деревянных ящиков, выкрашенных свежей зелёной краской. На эти ящики настелили белоснежную скатерть, которая тут же, – словно сказочная скатерть-самобранка, – обросла всевозможными продуктами и напитками. Из продуктов, кроме различных консервов, было жаренное мясо, заранее приготовленный плов, расфасованный по пластиковым, пищевым, контейнерам. Копчёная, нарезанная ровными дольками, золотистая рыба, сёмга, сельдь, бутерброды с маслом и красной икрой, – каждый из которых заботливо обёрнут белой, пищевой бумагой. Один из москвичей притащил коробку, в которой находились, обёрнутые целлофаном, пластиковые тарелки с какой-то едой. Багажник одной, ближней к столу машины, был полностью забит коробками с армейскими сухпаями. Из напитков в основном была водка. Несколько коробок с соком, десяток бутылок виски, текилы, рома – небольшая канистра с медицинским спиртом. Толпа разделилась на две группы – Чехи и Московские. До вечера каждый мог заниматься своими личными “делами” – кто в карты сел играть, кто-то чистил оружие, кто загорал…только Шкас, постоянно находился рядом с курсантом. Он, казалось, и забыл про недавний бой, мысли его занимал полуживой курсант. Шкас приковал его руку к гнутому “кенгурятнику” пострадавшей в аварии машины, и сам расположился рядом. Он постоянно тихо ему что-то говорил, отчего и без того бледное, – в кровавых подтёках и синяках лицо, – становилось ещё белее. В руке у закоренелого преступника время
