Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
сам посмотри: он протянул Чеху компас. Посмотрев на него, Чех, не особо разбирающийся в подобных вещах, понял, что так настораживало его Егеря. Стрелка компаса крутилась в разные стороны – то по часовой стрелке, то против неё. Было похоже, что прибор, – словно Паша-Медик, – был пьян, и его стрелка в пьяном угаре крутилась то в одну, то в другую сторону. -Ну и что? – спросил Чех, после минутного разглядывания психованного компаса. -Вот и я думаю – что? – задумчиво дублировал вопрос Егерь. -Может, – предположил Карп, – Он размагнитился? Может такое быть? -Нет. Все компасы, которые есть в группе, работают так же, – ответил Егерь, – Навигация тоже гонит – спутник не может указать нашего точного места, показывает приблизительно, в радиусе десяти километров. -Аномальная зона? – предположил Чех. -Нет. Когда мы сюда приехали, разбили лагерь – всё было нормально. Компасы сошли с ума только сейчас! -Ты об этом никому не говори, чтобы пацанов лишний раз не тревожить! – говорил Чех, – Однако, иди, проверь посты, и усиль их: пусть четверо дежурят, вместо двух. Чтоб два пулемёта, два автомата с подствольниками у них было. Сигнальные и осветительные ракетницы всем раздай. Ты их будешь проверять, каждые полчаса – чтобы не кимарили! Я знаю, что тебе тяжело, – но ты самый грамотный, положится мне больше не на кого! Ты военный – разведчик, опыт у тебя большой, нам ночь эту выстоять – а завтра, перестреляв ушлёпков, мы навсегда свалим отсюда. Пять штук зелени – твои! – воспользовался Чех приёмом Крапа, и этот приём очень даже подействовал, уставшее лицо Тереха словно стало моложе – морщины разгладились, глаза загорелись. “Видимо есть у него что-то, какая-то зацепка, на которую не хватает денег! – думал Чех. – Баловать деньгами именно этого человека не стоило бы вовсе, поскольку я много потеряю, если Коля Терех уйдёт от меня, да ещё и братву с собою потянет. Говорил же мне Гриф, что точит Терех под меня пику – верняк говорил. Но главное сейчас – выбраться из этого проклятого леса, а с Терехом все вопросы уже там порешаем – в городе, где всё привычно и знакомо! Опасен он, этот Терех! Люди прислушиваются к нему, как бы ни надумал в свободное плаванье, на моей яхте, уплыть! От таких людей, при всей их пользе делу, нужно избавляться, рано или поздно! Но ничего, вот вернёмся, я ему разговор за жизнь учиню, спрошу с него “за пахана!” Коля бодро выпрыгнул из “Ниссана”, Крап, открыв дверь, крикнул ему вдогонку: -Колян! Иди к “Транспортёру”, пошуруй там, в кузове, найди себе автомат поприличнее! -Странно, – сказал Чех, глядя на мрачный, спокойный с виду лес, через тонированное окно “Ниссана”, – Не видел, чтоб ветки у деревьев так росли. -Как? – спросил Крап. -Ветвями вниз. Ветви должны к верху тянутся, к солнцу, а тут они словно к земле тянутся! -У нас, в Москве, много таких деревьев, нет-нет, да попадётся на глаза! Это всё после Чернобыля. Эту радиацию с пылью разнесло по всей России-матушке. Все эти аномалии, больше всего отразились на природе. -Людям тоже не слабо перепало! Говорят, у вас там, в Москве, в Митино кладбище есть, для “солнечных”. Ну, для тех, кто от лучевой болезни скопытился. Говорят, что могилы их, вместо того, чтоб землёй засыпать, бетоном заливали. Что потрескался уже тот бетон, и фонит там, не слабо! Говорят, что по ночам из них свет исходит! -Насчёт света – брехалово! А в столице почти везде фонит – особенно у дорог; не сильно, но на пределе допустимого. И ничего, люди живут, годами. А в Чернобыле этом, в Припяти, тоже ведь живут! -Живут! – согласился Чех, наполняя стаканы, – А неплох твой Толик! Я от него такого не ожидал! -Да твой Шкас вообще – терминатор! Они молча выпили, каждый думал о своём. За окном было уже темно, лишь свет от полыхающего костра освещал небольшую площадку в центре лагеря. -Там пацаны палатки разбили, – нарушил молчание Крап, – Надо бы нам кимарнуть, чтоб завтра с лёгкой головой на дело идти. А вертолёт твой может ночью лететь? – вдруг спросил Крап. -Может, если очень захотеть. По приборам. Прожекторы у него есть, местность лётчик знает, так что при желании… Что задумал? -Думаю, разнести с вертушки этот ср*#ый лагерь, и не парить себе мозги! Что-то не так, не по плану, нутром чую, подстава здесь! А на подставы у меня нюх хороший! Они бы ракетами подчистили это “осиное гнездо”, сели бы – мы бы площадку подготовили, факелы понатыкали бы в землю, – сел бы твой “Миша” как днём, на аэродроме! Мы с тобой, ну и с раненными, на борт бы спрыгнули. А пацаны наши, с утра, подчистили бы место, чтоб этих копателей верняк уделать, чтобы и мослов не осталось. Устал я, Чех, в индейцев играть – старый, наверное, стал! Как считаешь? -Пока они там пробздяться – это час, – рассуждал вслух Чех, – Час ему до нас добираться, а вот ракетами ночью им трудно будет работать! Может и нам перепасть! По квадратам он ночью работать
