Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
пулемётчика. -Давай его к костру! – громко скомандовал Крап. Подтащив к свету костра похожее на бесформенный мешок тело убитого, они принялись его рассматривать, и первым, что бросилось в глаза – у убитого не было головы. -Это Шмыга! – неожиданно сказал Терех. – Век воли…! И нога перемотана… И действительно, это был Пётр. Его тело было изрешечено пулями. Крови на нём почти не было. -Медика ко мне! – скомандовал Чех. Столпившиеся вокруг костра боевики, молча рассматривали тело погибшего товарища. Подбежал, слегка покачиваясь, подгоняемый пинками, Паша-Медик. -Что тут? – спросил он, прищуривая и заслоняя глаза от яркого света
костра. -Стрельбу слыхал? – спросил Крап. -Какую стрельбу? – удивился тот. -Понятно! Спал как маразота последняя, пока твоего кента под жмура расписывали! Только сейчас Паша заметил тело, лежавшее у огня. Принесли фонари, на площадке вокруг костра стало совсем светло. -Паша, – обратился к медику Крап, – Ты осмотри его, внимательно, и расскажи, что, как, и когда с ним произошло. Чех тем временем инструктировал двух бойцов, уже копавших сегодня могилы. -Не вопрос! – согласился Паша. Крап ещё раз посмотрел на бесформенный мешок, и добавил, обращаясь к Медику, и не сводя глаз с покойника: -Ты давай не здесь только, оттащите его вон, за машины. Здесь мы хаваем всё-таки! Паше помогли оттащить тело погибшего в сторону. -Выходить надо сейчас! – сказал Чех. – Пока они не свинтили! -Если там Аскет, – сказал Егерь, – То я вообще не пойму, что им там делать, в этом лагере? Ведь они подставляются! -Может, они окопы там выкопали, и надеются, что мы слиняем отсюда, испугавшись, – предположил Крап. -Кто за их лагерем следил? – спросил у столпившихся боевиков Чех. -Мы! – отозвался один из бойцов. -Что там? -Похоже, там они. Музыка у них там играет, костёр горит – всё так, будто это туристы на отдыхе. -Их самих видал? -Видели – двое у костра так и сидят! -Так, значит, скорее всего, в окопах зашкерились, и ждут, пока мы свинтим! – рассуждал Чех. – А вы сами чего оттуда свинтили? -Этого увидели! Шмыгу, – неуверенно сказал другой боец, – Он шёл к нам от леса. -И чего вы, стрелять сразу в своего “друга” начали? -Нет! Он это… того… без головы шёл! – тихо добавил боец. -Как без головы? – вмешался Крап, – Вы что, тоже под колёсами, плющит, да? -Нет, мы и не бухали сегодня! Я его увидел, издалека, он медленно, но уверенно шёл прямо к нам! Что это Шмыга речи не было – зомби вылитый, как в кино! Мы подождали, пока он подойдёт поближе, чтоб рассмотреть, и точно, оказалось, что он без бошки топает! Тут мы и решили двигать к дому! Подошёл притихший Паша. -Что у тебя! – раздражённо бросил Чех. -У него звезда советская выжжена во всю спину, – медленно проговорил тот. – Все кости переломаны так, будто он упал с десятого этажа. Голову ему оторвали – не отрезали, часа три назад; – мрачно добавил Медик. -Всё? – с некоторым нетерпением спросил Чех. -Он был живой, когда ему голову отрывали; -Ты, дружище, часом сам не балуешься дурью? – с подозрением спросил Крап. -Да идите, сами посмотрите! – срываясь на крик, предложил Медик. Крап, вместе с Медиком, пошли осматривать тело погибшего. Через несколько минут вернулся задумчивый “бугор”: -Всё в цвет Паша сказал; – подтвердил он. -Готовим машины, мне уже начинает надоедать эта муть! – приказал Чех. **** Мишин сидел, прикованный наручниками, тело его трясло от сильного озноба. Он думал о том, что если ушедший спать Шкас вернётся завтра, после наезда на поисковиков, то ему, курсанту – лучше удушится, чтоб не дожидаться выполнения бандитом своих обещаний! “Лучше бы я рот не открывал, тогда, в патрульной машине, – думал он. – Сейчас бы готовился к сдаче наряда, и утром был бы уже дома! Зарплата через три дня – получил бы, принёс бы деньги домой, обрадовал бы мамку, купил бы ей цветов – ведь ей так давно никто не дарил цветы! Что делать?” – одна мысль была у него в голове, отзывавшаяся гулкими ударами биения сердца в висках. Темнело. За ним никто не наблюдал, лишь двое бандитов, в машине напротив, о чём-то еле слышно разговаривали. Обод наручника сильно сжимал запястье – кисть онемела, и почти не чувствовалась. Обод был твёрдым, с больно впивающимися в запястье краями. “А если, перерезать этим браслетом себе руку? – пришла в голову неожиданная мысль, – Прорвать гранью стального обруча себе запястье!? Я умру, от потери крови, но не доставлю этим сукам удовольствие!” Курсант слегка натянул руку, острые края браслета ещё сильнее врезались в запястье. Рука почти не чувствовала боли, толи из-за оттока крови, толи из-за общего истощения. Он дёрнул руку ещё раз – и услышал слабый хруст. Хрустело железо. Мишин внимательно присмотрелся к защитной раме. Сама рама была сделанная из трёх частей: две боковые – защищающие фары и крылья машины; и одна – главная, посередине, защищающая
