Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
вырвал бинокль из рук Егеря, и принялся разглядывать наступающих солдат. Егерь тем временем связался с машиной, прикрывающей правый фланг: -“Меткий”, – прокричал он позывной машины, – Ответь “Бугру”! Рация отозвалась, после нескольких секунд молчания, водитель сразу перешёл к делу: -С фронта наступает неопределённое подразделение, количеством около сотни человек, неопределённого рода войск! Что делать, “Бугор”? – кричал в микрофон своей рации “Меткий”. -Занять оборону, и ждать. Подойдут ближе пятидесяти метров – огонь из всех стволов, кто бы это ни был! Приготовить гранаты, всем машинам – приготовить гранаты к бою! Проверить магазины, подготовить оружие, занять оборону, и ждать, слышите меня? -“Меткий” принял! – отозвалась правофланговая машина. – “Синий” принял! – сообщил водитель машины левого фланга. – “Панцирь” понял! – сообщила третья машина. -Они расходятся, обходят лесной остров! – без интонаций, словно робот, констатировал Крап. – Делятся на две группы: одна идёт к правой машине, вторая – к левой. Снова раздались взрывы. -Что там? – спросил Терех. -Чертовщина какая-то! – почти кричал Крап. – Твою медь, да кто это такие?! Так не бывает! Егерь, забыв о субординации, вырвал бинокль из рук “начальника”. И вот он уже сам понял, что так удивило матёрого бандита. Строй солдат на его глазах сдёрнул растяжку – раздался очередной взрыв, отбросивший из своего эпицентра шквал осколков во все стороны. Несколько солдат, шедших строем с левого фланга – упали, поражённые прямым попаданием осколков. По сути, они приняли на себя всю поражающую часть мины. Егерь видел, как большой осколок, попав в одного солдата, вылетел с другой стороны туловища бедолаги. Вместе с этим осколком вылетели
тряпки, и кишки, размотанные на несколько метров. Каска слетела с головы – это была немецкая каска, времён Великой Отечественной войны! Отброшенный взрывной волной, солдат тут же поднялся с земли, и пошёл дальше, уже в конце строя – как ни в чём не бывало, “в ногу” с товарищами. Кишки, выпущенные наружу осколком, болтались из стороны в сторону, и волочились за ним следом. Второй солдат тоже поднялся, и продолжал наступать. Ожила рация: -“Бугор”, ответь “Синему”! -На связи! – ответил Егерь. -Тут чертовщина творится! Это не люди, “Бугор”, вы видите, что сейчас на поле творится? -Вижу, “Синий”. Занять оборону, и стрелять по команде, понял? -Принял; – как-то обречённо ответил боец. Сжав до хруста зубы, Терех вновь впился глазами в линзы бинокля. Ракета прогорела, и поле погрузилось во тьму. -Ракету давай! – кричал Егерь, не жалея голосовых связок. – Ракету!!! Паша, поставленный на пуск осветительных ракет, не мог “сломать” пистолет, чтобы вставить новую ракету. То ли нехитрое оружие заклинило, то ли Паша, первый раз в жизни взявший в руки сигнальный пистолет, запутался. После крика Тереха, оружие поддалось. Под одеревеневшим пальцам медика ствол переломился, относительно рукоятки, отстреленная гильза чуть вылезла из ствола, податливо подставляя своё “тельце”. Паша дёрнул её – но раздутая гильза намертво засела в стволе. Тогда он вцепился в неё зубами, как голодный пёс в кусок мяса. Он выдернул раздувшуюся гильзу – бросил в сторону, быстро вставил новую ракету. Поднял оружие вверх, спустил курок. Хлопок – ракета взлетела, разгораясь в воздухе, вновь освещая поле. -Экономь ракеты, но экономь так, чтоб над поляной всегда было светло! – крикнул ему Терех. – Сдаётся мне, что нам тут до утра воевать придётся! – сказал он уже тише, самому себе. Над полем воцарилась тишина. Солдаты в немецких касках подошли метров на сто пятьдесят к крайним машинам. “Ещё немного – и боевики откроют огонь! – думал Егерь. – Но как такое может быть, чтоб человек, получив тяжелейшее ранение, о совместимости которого с жизнью нет и речи, мог снова оказаться в строю, с оружием в руках!? Да и кто это такие, что за солдаты, кто позвал их сюда? Поисковики? Это точно! Солдаты напрямую связаны с ними! А может, эти солдаты – всего лишь проекция? Может, есть какой-то хитрый проектор, переносящий изображение? А взрывы – это часть хорошо спланированного спектакля! Нет сомнений, что лагерь поисковиков – это наживка. А этот строй призрачных солдат – это крючок, кульминация спектакля. Этот “нацист”, связавшийся с ними по рации, и пытавший Шмыгу, эта яма в реке – всё это части одного плана! Если всё так, то им, этим поисковикам, стоило бы дать “Нобелевскую премию” за это представление. Нобель – учредитель всемирно известной премии, сам придумал динамит, с помощью которого погибло огромное количество людей. И наградить этой адской премией поисковиков, за их кровавый спектакль – было бы справедливо!” Тишина взорвалась автоматными выстрелами и взрывами гранат. Стреляли из автоматов, пулемётов, разрывались ручные
