Два археолога-любителя, выезжают в лес, с целью провести раскопки на месте военных действий, в далёком, незнакомом лесу. Но на пути к заветной цели, они понимают, что за ними от самого дома, тянется чёрная нить неприятностей и бед. — После того, как они заезжают к не слишком гостеприимному «старому другу», — террористу, — тучи, обложившие двух друзей, сгущаются. Благодаря присоединившимся к ним, волею судьбы, людям, — их путешествие превращается в интересное приключение.
Авторы: Гончаров Григорий Олегович
Он пустил себе в свой гнилой лобешник маслину! И мы взяли Берлин, твои дети чистили сапоги Нашим солдатам, и подносили им бумагу в сортир! Наши солдаты пробивали пистон твоим фрау, – слышишь, крыса, – мы е*#итак же и твою жену! Пистон ей наши солдаты пробили качественно – будь спокоен! Мы танцевали у Рейхстага, после того, как над ним заалел красный флаг! Мы пели русские песни, пили самогон, играли на гармонях и балалайках! А ты… да кто ты вообще такой есть? – ты маразота последняя! Я не знаю, откуда ты взялся – но я знаю, куда я тебя закончу – под землю загоню, сука, будешь червей кормить, удобрять русскую землю, падла рваная! – Егерь с силой отшвырнул от себя рацию, стукнувшую корпусом о приборную панель, и отскочившую куда-то к заднему сидению. Рация какое-то время молчала, и Егерь уже было подумал, что от сильного удара прибор вышел из строя. Но он ошибался: -Капут Иван! – коротко отозвался хриплый немец. Осветив единственной целой фарой своей машины чёрный остов “Ленд-Ровера”, он лихо подрулил к нему, держа одну руку на цевье автомата. Два бойца неуверенно вышли из-за своего укрытия, ослеплённые светом подъехавшей машины, они не видели, кто именно к ним подъехал. -В машину, бегом! – кричал Терех из разбитого окна. Где-то за спинами бойцов разразилась очередь, разрезавшая яркими вспышками темноту. Один боец рухнул на землю как подкошенный. Егерь видел, как несколько пуль вылетели из его живота. Другой, только услышав голос Тереха, бросился к машине – это его и спасло. Услышав за спиной стрельбу, он приостановился, но Егерь подогнал его яростным криком, пуская короткие очереди в сторону, где секунду назад полыхали вспышки автоматных выстрелов. Открыв дверь машины, боец ловко запрыгнул в неё, и Терех, без промедления, нажал на педаль газа. Машина быстро набирала скорость, сильно подпрыгивая на буграх. Магазины, лежавшие на сидении, разбросало по всему салону автомобиля. -Пригнись! – скомандовал сидевшему на заднем сидении боевику, Егерь. В момент, когда боец пригнул голову, заднее стекло машины разлетелось на мелкие куски. Боец не растерялся, слегка высунувшись из-за сидения, он начал долбить короткими очередями в сторону невидимого, – даже под светом всё реже взлетающих в небо ракет, – врага. Луч света
единственной фары выхватил из темноты чадящий едким дымом остов недавно подорвавшейся машины, внутри которой всё ещё полыхал огонь. Егерь сбросил скорость, почти остановившись у сгоревшей машины. Выгоревшая до земли трава вокруг чёрного джипа была усеяна дымящимися клочьями и частями. Вот чёрный уголь, завёрнутый в обугленную дымящуюся едким белым дымом тряпку, по контурам похожий на человеческую ногу. -Б*#дь, ведь в натуре нога ж! – Егерь сплюнул в окно. – Надо будет пацанов похоронить по-человечески! “Как я сам не подорвался!” – вдруг пришла в голову неожиданная мысль. И он поймал себя на том, что обратно он едет по своей колее, стараясь ехать в след. Делал он это не осознанно, как нечто само собой разумеющееся. Быстро доехав до машины прикрытия, обменявшись автоматами с водителем, он вновь принялся выцеливать, и уничтожать казавшегося бесконечным, врага. Боец, спасённый Терехом, снарядив автомат, принялся делать то же, что и все; делать то – за что ему платили, он делал свою работу. Егерь чувствовал ответственность, за погибших здесь людей. Справа, у одиноко стоящей машины, образовалась горка из трупов врагов. Машина на левом фланге была ещё жива, время от времени её освещали вспышки выстрелов. “Это ненадолго” – подумал Егерь. Вновь “оседлав” свой потрёпанный джип, он поехал на помощь оставленной врагу машине с её экипажем. Быстро доехав до неё, он увидел – дело плохо. Несколько человек были убиты. Двое раненных снаряжали рожки для автоматов, запихивая окровавленными руками патроны, валяющиеся на земле россыпью, в рыжие пластиковые пеналы магазинов. Двое других, прятавшихся от пуль в расстрелянном салоне автомобиля, вели прицельный огонь по всё напирающему врагу. Терех отметил про себя кучу из трупов немецких солдат, высотою в метр, на которую с упорством роботов, взбирались всё новые и новые войны. Но, не успев вскарабкаться на эту страшную гору, тут же падали, сбиваемые с ног точными очередями. Некоторые снова вставали и вновь пытались штурмовать гору, чтоб вновь упасть, и телом своим стать ещё одним кирпичом для страшной стены. Бойцами, занявшими оборону в машине, оказались Гриф и Шкас. Мысли о том, что эта машина ещё может ехать, уже не было. Панель приборов была раскурочена и разноцветная вермишель проводов торчала из полопавшегося пластика. Верхняя часть спинок сидений, – не защищённая корпусом моторного отсека машины, – была изорвана в клочья, рваные края обивки торчали во все стороны. Весь салон был усеян осколками стекла, кусками
